Кости у алтаря затряслись. Одна за другой, они поворачивались и двигались, организуясь из хаоса в строгие анатомические формы. Череп прокрутился несколько раз, с каждым оборотом прирастая целыми позвонками. Открылась и закрылась челюсть. Пальцы спазматически дёрнулись и прорвали древнюю полуистлевшую холстину.
— Голень с коленом навек скреплена, — я, как дурак, процитировал вслух древний госпел[104]. Егер заткнул меня ударом по лицу, чтобы я не портил торжественный момент.
Скелет восстановился целиком. Он лежал на спине, подёргивался и гремел костями. Всё на месте, но без любой соединительной ткани. Проклятый двинулся вперёд, и замер возле скелета
— Моя возлюбленная! Я отдаю тебе себя! Истинно любовь моя удовлетворит пророчеству твоих повелителей!
Я смотрел ему в спину. Извивающиеся щупальца почти нежно закрыли собой кости. Алый плащ распахнулся и опал, накрывая их двоих, пока сам Проклятый медленно оседал на землю. Из-под алого шёлка раздались омерзительные мокрые хлюпающие звуки. Будто огромный засор вантузом прочищали. Егер глядел на это с религиозным восторгом новообращённого. Омерзительно запахло серой. Зимний воздух гудел и вибрировал от энергии артефакта. Наконец, формы под шёлком замерли.
В этот момент я бы всё на свете отдал за целую руку и заряд взрывчатки.
Две отдельных формы шевельнулись под мантией. Егер повалился на колени и пал ниц, восславляя своего повелителя. Теперь Проклятый восстал уже не таким большим, как раньше. Алая мантия болталась, а сам он вряд ли был крупнее нормального человека.
Одно из щупалец вытянулось и галантно помогло второму созданию. То сидело в луже омерзительной жижи, вытянув навстречу руку. Щупальце обвило её и потянуло за собой. Жрица восстала из мёртвых.
Она пошатывалась, непривычная к такой форме. Кости покрывал чёрный ихор Проклятого. Внутренние органы, связки и плоть заменяла аномальная жижа. Она выглядела как женщина по форме и пропорциям, но её текстура и материал не имели с человеком ничего общего. Я почти узнал её по видениям. Сами формы утраченной плоти оказались восстановлены почти идеально.
Рваная ткань, в которую были завёрнуты кости, прилипла к спине жрицы, грязная и мокрая. Она сорвала её рукой, и поняв, что сделала, поднесла руку к лицу, медленно открывая и закрывая ладонь и поворачивая запястье. Глаза её горели как два угля. Она пробежалась руками вдоль тела, и желатиновая масса задрожала в ответ.
Проклятый обнял её, а их лица склеились в общую массу в том, что заменяло им поцелуй. Щупальца извивались и с мокрыми звуками били по основанию пирамиды. На меня полетели маслянистые капли. Проклятый, наконец, оторвался. Её руки оставили чёрные пятна на алом шёлке. Кираса больше не блестела — её скрыл тонкий слой чёрной слизи. Жрица провела руками по его лицу, и ткани послушно расступились, чтобы она смогла притронуться к пожелтевшим зубам его черепа.
Мертвяки флиртовали омерзительно.
— Моя жрица! Я исполнил твоё поручение! Я преодолел невозможное, чтобы ты могла вернуться обратно в этот мир!
— Владыка! — Что удивительно, жрица говорила вслух. Её голос был просто ужасен. Откуда-то из наполненных жижей внутренностей каждое слово будто расплавленный гудрон пробулькивал. — Истинно ты совершил невозможное! Пророчество исполнено!
Шлем конкистадора вновь качнулся в сторону Егера. Вампир одним размытым движением оказался возле повелителя и вручил ему древний топор. Монстр принял его и скользнул ко мне. Артефакт занял место в изголовье алтаря. Мы оказались настолько близко, что теперь я слышал его шёпот. Глубоко внутри я чувствовал пленённые души Старика и сотен, нет, тысяч, других жертв.
Жрица издала первый жуткий звук. Над пирамидой раскатился булькающий и клокочущий гимн. Слова оказались знакомыми, я вспомнил их по сновидениям. Холмы затряслись. Изогнутое небо полыхнуло. Яркая большая луна висела почти над головой. Тёмное устройство поднялось и воспарило над алтарём, медленно вращаясь. Древние руны выступили на камне, источая черноту, которая тоже поднималась над алтарём, сливаясь в энергетическую сферу. Она засияла и поплыла к моей голове. Я чувствовал, как разряды электричества щекочут кожу, а жрица продолжала тёмный гимн. С каждым новым словом моё последнее здоровое ухо горело всё сильнее, а слова проникали в череп будто хороший удар ледорубом с проворотом.
— Машаду. Тебя используют. Ты пешка. Древним просто нужен тот, кто откроет им путь — выкрикнул я. Алые глаза монстра пристально смотрели на меня, но сам он игнорировал мои жалкие поползновения.
Кориниха на мгновение запнулась, но тут же запела дальше.
— Они войдут к нам и отберут этот мир у тебя.
Проклятый встал наизготовку, с воздетым клинком, неловко зажатым в щупальце. Я закричал от боли, когда тёмная энергия артефакта опалила затылок.
— А теперь вспомни, что ты видел. Что я тебе показал. Мне запрещено рассказывать, но я тебе показал. Вспомни, и всё будет хорошо.
Главное напутствие Старика. Я сфокусировался, пытаясь игнорировать боль, видения, энергию и воздетый топор.
