Мы занимались боем в полный контакт. Худший тактический выбор для охотника на монстров, но поставить навык строго необходимо. Меня выставили против Грина, мускулистого копа из отдела по борьбе с наркотиками. Думали, получится честный бой.
— Накладки случаются, — выдал Трип. — Что ты как маленький?
— Сэм жаловался, что я недостаточно агрессивно веду бой.
— Ему не стоило говорить это парню, который забил руками вервольфа, — Трип присел на кровать. — Нормально всё будет с Грином. Несчастный случай.
— Нет, — я мотнул головой. — Я сердился. Не сдерживался. Слушай, мужик, вот именно поэтому. Я злюсь, теряю контроль, страдают люди.
— Ну ты прям Халк из комикса, — он хохотнул. — Ты будущий охотник. Мы и должны всех гасить. Колись уже, чувак. В чём настоящая проблема?
Трип стал отличным другом за считанные недели знакомства. Уверен, сейчас он честно хотел помочь. Я немного потупил в открытый чемодан.
— Ты же знаешь, я за деньги на подпольных боях выступал? — голову я не поднимал. — Несколько лет назад был мой последний бой. Самый крутой. Здоровенный чувак. Поговаривали, он только в тюрьме пару человек убил в свою последнюю отсидку. Никаких правил. Никаких тайм-аутов. Гасилово до конца, пока оба ещё могут стоять. Кто останется на своих двоих последним, тот сорвёт банк.
— И нахрена? — всерьёз озадачился Трип. Хороший он парень. Идея насилия в адрес человека ради забавы толпы у него в голове просто не умещается, слишком чуждая.
— Ну ты пойми, — вздохнул я. — Всю жизнь отец меня к чему-то готовил. Только и делал, что гнал вперёд. У него в голове какое-то совсем ёбнутое будущее, и он хотел меня к нему подготовить. Мне пришлось доказывать, что я настолько крепок, насколько он ждёт и надеется.
— И что дальше?
— Тот парень был реально дурной тип. Самый злобный из всех, с кем я выходил на ринг. Просто не отступал. А потом... бац — и у меня что-то сломалось внутри. Зверь вырвался на свободу. Никакой боли. Полная сосредоточенность. Ну как в этот раз, когда меня Хаффман пытался сожрать. Помню руки в крови до ушей, я сижу на этом парне и луплю его до разбитых костяшек.
— Ты его убил? — испугался Трип.
— Почти. Не оттащи меня организаторы, убил бы. Ему черепушку потом на скобах обратно собирали. Глаз он потерял навсегда, и говорят, до сих пор остался дурной на голову. Я бы его убил. Понимаешь, я этого хотел! И ради чего? Ну полная же дурь!
— Изрядная.
Мы помолчали. Трип не знал, что сказать. Я знал, что он искренне верующий, и вероятно сейчас подбирает вежливые слова, чтобы начать мне рассказывать, как именно я попаду в ад.
— Знаешь, почему я бухгалтер? — заговорил я.
— Прибыльнее, чем учитель.
— Я выбрал самый тупой, на все пуговицы застёгнутый, общественно-приемлемый футляр, который мог себе придумать. Всю жизнь я учился быть идеальным убийцей, но после той ночи хочу уйти от этого так далеко, как только получится.
— Но всё равно с пушкой на кармане, ежедневно?
— Я не ищу неприятностей сам, но я готов к тому, что они могут искать меня, — честно ответил я.
— Ну да, всяко не киркой бошки сносить, — пробормотал он.
— И вот я здесь. Все занятия, от которых я пытался уйти несколько долгих лет, инструкторы поощряют. Они тут обязательные. Да, отлично мне даются. Но я беспокоюсь...
— Поранить кого-то из тех, кто этого не заслужил?
— Ну, вроде того, — я сжал белые от шрамов кулаки. Рука болела там, где я приложил её к Грину. Одно мгновение, кратковременный приступ ярости, и этого более чем хватило.
Трип несколько долгих секунд отстранённо пожевал губу и встал.
— Мы здесь, чтобы причинять добро. Вот как я это вижу. Не знаю, как ты, но я пришёл сюда, чтобы монстры не могли убивать людей. Господь наделил тебя даром, ну да, странным, но это всё равно Дар Божий, и если ты переживаешь, что можешь использовать его неправильно, ты уже хороший парень. Так что убирай свой чемодан, мужик. Пошли на занятие, пока Харбингер не рассердился, что мы опаздываем. Он меня временами пугает, — Трип хлопнул меня по спине и пошёл к двери.
Я подождал. Насекомые сердито жужжали за оконной сеткой. Запихнул чемодан под кровать и вернулся к работе.
Мне казалось, я знаю, что такое утомительная работа на жаре. Я несколько лет прожил в Техасе. Я родился в Сан-Хоакине, Калифорния. Одна дыра жаркая и пыльная, вторая жаркая и влажная от ирригации. Но лето в сердце Диксиленда — какой-то отдельный круг ада. Так жарко, что не получается даже толком думать. Так влажно, что потяни губами — и ты пьёшь воздух. Лето пришло в Алабаму.
Разумеется, самая пора для примерки снаряжения. Бронежилеты оказались тяжёлыми. Их очень постарались делать удобными и вентилируемыми. Летом в Алабаме шорты и футболка считаются тёплой одеждой. Я чудовищно потел. Люди моих размеров потеют даже при нормальной комнатной температуре, но по такой жаре всё куда хуже. К счастью, броню комплектовали флягой «КэмелБэк» с трубочкой для питья. Как и писали в рекламе: «Пей, или сдохнешь!»
