— Гы, вот уж пасиба, Трип. — мы неторопливо продолжили нашу прогулку. — А если не из-за неё, то в чём проблема?
— Ты его проблема. Я это часто видел. Грант — золотой парень. Пришёл год назад и всем показал. Везде лучший. Заслуженные ветераны его сами в команду взяли. У него получалось всё, за что он брался. И тут какой-то чувак лучше буквально во всём. Ты ему сразу не понравился. Это вопрос гордыни, дружище, а в Гранте её столько, что я удивляюсь, как он не лопнет.
— Ладно, это я понял.
— А ещё ты на его девку пялишься как слюнявый идиот.
— Слюнявый? — вот это уже обидно было.
— А как ещё назвать умника, способного то и дело подставлять себя настолько явным образом?
— Справедливо.
— И ты не любишь проигрывать, совсем как он. Вы оба снедаемы гордыней, и Библия числит её в грехах, способных привести к падению быстрее других.
— Это где это?
— Евангелие от Луки, глава... какая-то. Та или эта. Ну, мама так говорила.
— Благодарю, пастор Джонс. Я постараюсь удержать гордыню и слюни в себе, — я засмеялся. Трип не то, чтобы заметно старше, но куда мудрее.
— Досточтимый старейшина преподобный отец Джонс... мерзкий ты еретик. А теперь пошли жрать. Впереди целые выходные и нам понадобится энергия. У меня тётушка живёт за Монтгомери, в городишке Ветумпка. Раскручу её на вечеринку. Ел когда-нибудь читлин[14]? Настоящий южный деликатес.
— Не знаю. Что это вообще такое? Судя по названию, то ли еда, то ли пытка. Не иначе сразу и то и другое, смотря насколько всё сложится в конкретном случае
— Ураганные тебя ждут выходные, Зед.
Я видел сон. То же самое поле, что и в госпитале. Снова зелёная трава, снова я босиком. Воздух такой прохладный и свежий, что вокруг совершенно точно не Алабама. Небо гораздо темнее, с чёрными предгрозовыми облаками. Кажется, впереди ужасная буря.
Ну и старик, разумеется. В этот раз он сидел на маленьком травянистом пригорке. Растрёпанные седые волосы, трость на земле рядом с ним. Старик неторопливо протирал очки белым платком.
— Здорово, парень. С возвращением, — акцент всё тот же, чем-то похож на старших родственников матери. Восточно-европейский, но я этого языка не слышал и не знал.
— Зачем я здесь? — я присел рядом. Мы какое-то время следили за грозой. Ветер крепчал. По траве побежали волны. — Ты вроде говорил, что мы не встретимся, если я не совершу глупость, которая меня убьёт.
— Я ошибался. Для меня это тоже новое занятие. Теперь всё куда ближе. Помогать стало проще.
— Что ближе?
— Увидишь. Всё на подходе, — он ткнул пальцем в грозу на горизонте.
— Что на подходе?
— Буря. Покажу, когда смогу. Помогу, если смогу.
— Да с чем поможешь-то? — какой-то путанный сон, и корявый язык собеседника всё только усложнял.
— Зло надвигается. Проклятый идёт. Ты остановишь его, если сможешь. Если нет — время умрёт, — загадочные пророчества сыпались из него как неоспоримые факты.
— Ты вообще кто?
— Я же сказал. Друг. Я тут, чтобы помочь, — он поплевал на очки и продолжил их протирать. Я заметил маленькую звезду Давида на шее. Одежда ношеная, простая. Сшита вручную.
— Как тебя зовут?
— Давно уже никто этого не спрашивал.
— Это не ответ.
— Неважно, парень. Зови просто Старик, — он посмотрел на очки, кивнул и водрузил обратно. — Ладно. Помоги мне, пожалуйста.
Я встал, протянул ему руку и подал трость. Отполированное дерево оказалось удивительно тяжёлым и твёрдым.
Буря приближалась стремительно. Синее небо затянуло бурлящим покровом тьмы, облаков и молний. В зеленоватых отблесках грозы я чувствовал, как энергия сочится на землю. Трава полегла. Местами её поломали сильные порывы ветра.
— Идём. Покажу, что смогу. Мне нужна твоя помощь.
— Окей, — согласился я. Что ещё тут скажешь?
— Ты поможешь мне. Я помогу тебе. Без обещаний, что получится. Но я постараюсь, — Старик взял меня за руку холодной иссохшей артритной ладонью.
Он поправил очки, и какое-то время цепко следил за приближением бури. Та неслась как тёмный прилив, с явно зловещими намерениями. Чем ближе, тем отчётливее становились в облаках фигуры воинов, монстров, смерти, чумы, голода, страдания, раздора и войны. Сон превращался в кошмар. Нас захлестнули гул ветра, раскаты грома и чуждый пронзительный вой. А за ними упала тьма.
Всё ещё сон. Только в этот раз я парил над базой МХИ. Без тела, но я отлично видел, и, что интереснее, сразу всё и везде. Стены потеряли значение. Ну, может не совсем видел. Осознавал. Меня не ограничивали способность глаз видеть и способность мозга понимать. Я знал, что моё тело мирно спит в общежитии. Трип читал на соседней кровати очередную макулатуру о попаданцах в жанре меча и магии, как и в любой другой вечер. Плотно он на фэнтези сидит.
Новички в основном спали, или хотя бы лежали в кроватях. В женском общежитии я конечно же обнаружил, что Холли Ньюкастл и впрямь спит нагишом. Интересное зрелище, но сейчас не время. Да и не сталкер я, даже когда призрак.
