Он выложил «Беретту» .45 калибра на стол перед собой.
— Но вы не переживайте. Я его наручниками приковал к железной раме кровати. Никуда он оттуда не денется.
— А где ты вообще отыскал наручники? — Я задумался. Мысль заметно выигрывала у наблюдения за хирургической иглой в руках Холли. Ненавижу швы. Сколько же раз меня шили даже без местного наркоза! В подпольных чемпионатах по гасилову вообще не очень хорошо с медицинским страхованием.
— В сумке добыл, — откликнулся Трип.
— Это мои, — сказала Холли. Трип аж обалдел. — Ну ты вынь уже голову из промежности! Я же поддержка, забыл? Просто думала, что могут пригодиться. Эрл сказал, что мы едем нянчить опасного психа.
— Извини, — ответил Трип.
— Хрюс крестопузый, — пробормотала она себе под нос и воткнула иголку мне в мясо.
— Нет, честно, я не...
— Да-да, Трип. Я танцевала голой за деньги и попала в ад. Это ещё не делает меня шлюхой.
— Извини. Я вообще не об этом, — он поднял руки. Холли замолчала и продолжила меня шить. Трип настолько чёрный, что и не заметно, как он краснеет. Но он точно смутился.
— Пойду, Гретхен проверю, — он торопливо вышел.
Я наблюдал, как моя плоть медленно затворяется обратно. Из глаз текли слёзы. Хорошая работа. Но за друга всё же стоило вступиться.
— Я не думаю, что Трип осудит тебя. Он правда религиозный, но совсем не такой.
— Да знаю я, — она продолжала шить. — Наверное лучший парень, которого я вообще когда-либо встречала. Чистое сердце. Ну, в той мере, в какой его вообще можно сохранить на этой нашей работе.
Холли наконец закончила с большой раной.
— Ты хорошо справляешься. Я знаю. Меня часто шили. Иногда я сам шил, когда не было помощи, — сказал я.
— Спасибо, — она завязала нитку. — Я на медсестру училась
— Ты училась на медсестру?
— Ну да. Чего ты удивляешься? Думаешь, я сиськами навыпуск трясла ради дружеской рабочей атмосферы? Просто за учёбу платить надо.
— Да я-то понимаю.
— Невадский универ Лас-Вегаса. Оставалось всего пару семестров... и не спрашивай.
— Усёк, — подтвердил я. Похоже, охотники с тёмным прошлым на этой работе встречаются часто. Она закончила со швами и завернула мою руку в чистую марлю.
— Ну вот примерно и всё, на что меня хватает, — сказала она. Тебе нужно отдохнуть и, наверное, поесть. Я что-то в холодильнике видела. Трип и я сегодня дежурим.
— Спасибо, — поблагодарил я. Она встала, потянулась, и повесила карабин обратно за спину. На выходе из кухни она задержалась.
— Ты подумай о том, что я сказала. Не хочу, чтобы ты погиб ни за что.
— Обещаю, — подтвердил я.
— Ну да, конечно... герои хреновы, — она вышла. — Спокойной ночи, Зед.
Я выбрал одну из спален на втором этаже. Спали мы все примерно в одной части дома. Разделяться — плохая идея. Тем более, что мы понятия не имеем, насколько в безопасности мы от новых козней свиты Проклятого.
Комната оказалась маленькой. Стены пока только из гипсокартона, но кровать мягкая, а мне больно и я устал. Я сожрал немного парацетамола и понадеялся, что этого хватит. Ну да, в скорой есть нормальное обезболивающее, но последнее, что мне надо — это обалдеть под наркотиками. Когда я лёг, потребовалось несколько минут, чтобы найти позу, которая не тревожит ободранные руки. Не самая простая задачка.
Проклятый шёл за нами. Я это знал. Чувствовал. Я знал, что он рядом. Не знаю как, но знал. Рэй — наш ключ. В его голове секрет, который так нужен лорду Машаду. Что-то из его запретных тайн способно нарушить законы природы и вернуть мертвецов. Я скорее убью Рэя Шеклфорда сам, чем отдам врагу. Не то, чтобы меня прельщала мысль об убийстве, но альтернатива ему хуже.
Уснул я за считанные минуты.
Сны в эту ночь выдались короткими. Старик на огонёк не заглянул, и снова наблюдать мир через кривое зеркало воспоминаний Проклятого не пришлось. В основном я спал как нормальный человек, без тяжких видений старинных пророчеств и загадок.
В коротком бессвязном кошмаре я немного пометался в бесконечных залах Эпплтона. На этот раз горгульи оказались куда быстрее и не дали мне спасти Джулию. Они забрали её и разорвали на куски бетонными когтями. Гнев и ненависть пробудились у меня в душе. Каждая его капля обрушилась на врагов. Я крушил их голыми руками, и твари не могли ничего мне противопоставить. Я бил массивные каменные туши, пока не обратил в прах. Мой гнев не успокоился, пока я не разрушил вокруг себя всё, оставив только мёртвую пустошь.
Я спал.
Проснулся я наутро от света за окном. Чувствовал себя удивительно хорошо для человека, которому пришлось настолько плохо. Даже с моим странным режимом дня и нехваткой времени, чувствовал я себя куда лучше. Я выбрался из постели и решил, что сегодня будет хороший день.
Ужасная вонь атаковала мой нюх. На месте повязок оказалась какая-то вязкая, похожая на дёготь, зелёная субстанция. Пахло от неё раздавленной трупаниной с шоссе и вонючей подмышкой. Я аж ком в груди сглотнул, когда вонь приложила меня в самые ноздри, будто хорошей кувалдой.
