Ей должно было быть страшно. А может быть, ей и было страшно. Но страх за Марка словно перекрывал страх за себя. Может ли он причинить ей вред? Он, искавший в ней спасение? Искал ли Ксавье спасение в своей Беатрис? Падал ли так в ее руки, или… Ксавье просто так и не взял протянутую ему нить?
– Мне надо… прилечь, – пробормотал Марк, направляясь к кровати, стаскивая с себя куртку. – Ненадолго… нельзя… я должен… – Он сел и вдруг замер, уставившись в одну точку невидящим взглядом. – Врач сказал нельзя, понимаешь?.. А я… я же вижу, Алис… Если это безумие, то в нем есть система. Найти причину этого эффекта… Дефектный сей эффект небеспричинен…
Марк замолчал – как-то странно, как будто спал с открытыми глазами. И это было… жутко.
Ему надо было лечь спать. Это она понимала совершенно точно. Алис решительно прохромала вперед, неловко плюхнулась на пол перед кроватью, вытянув ноющую ногу, и по одному с усилием стащила с Марка ботинки. Потом приподнялась, через голову стянула с него свитер. Хорошо было бы снять и джинсы, но она понимала, что не справится. Поднять его у нее просто не хватит сил.
Выключив торшер, она мягко толкнула Марка на кровать, уложила, и он откинулся на подушку, закрыв глаза. Алис наклонилась было, чтобы укрыть его пледом, но Марк неожиданно схватил ее руку и потянул на себя. И она подалась за ним, вдруг осознав, что хочет тоже… Что ей надо быть с ним. Так же, как и ему сейчас нужна она.
Алис кое-как забралась в постель. Марк прижал ее к себе, а она вздохнула, устраиваясь поудобнее в его объятиях, чувствуя, как тут же накрывает блаженная расслабленность. Покой. Умиротворение.
Она потянулась за упавшим пледом, неловко набросила его на ноги. Странно, но боль в ступне отступила.
Алис закрыла глаза.
И не думала, что уснет, но сон пришел неожиданно быстро.
Кто-то заворочался рядом, и окутывающее тепло сползло – словно с нее сдернули одеяло? Алис потянулась, чтобы укрыться снова, пошарила рукой и тут же вздрогнула – пальцы коснулись теплой кожи, под которой чувствовались твердые, напрягшиеся мышцы.
– Черт… – сонно и тихо раздалось у нее над ухом. – Какого… Янссенс?
Остатки сна мгновенно с нее слетели. Поморгав, Алис сообразила, что из-под двери в комнату пробивается свет, значит… Эва вернулась? А она… она в постели с… Они же уснули вместе!
Алис обернулась, перекатилась на другой бок, лицом к нему – Марк сжимал в руках снятую футболку, ремень на джинсах был расстегнут.
– Черт… – тихо повторил он. – Я… прости… я почему-то думал, что проснулся дома. Решил раздеться и… Черт! Извини, я не хотел. Я сейчас оденусь и уйду.
– Нет, – неожиданно даже для самой себя возразила Алис. Быстро и твердо. И даже положила руку на его предплечье, как будто пыталась удержать. – Я тебя не отпущу. Только не сейчас. Как ты себя чувствуешь?
– Лучше. Извини, я, наверное, тебя напугал. – Марк поморгал, явно стряхивая последние остатки сна.
– Немного, – призналась она. – Но… мне кажется, что это было правильно. Что ты пришел… сюда.
Марк взял ее руку, поцеловал в ладонь, а потом прижал к своей щеке.
– Это был… блэкаут? – спросила Алис.
– Я не знаю. Я обычно… потом ничего не помню, не помню, как это начинается, но… похоже, что на этот раз этого не случилось. Я помню, что происходило, хоть и смутно. Возможно, мне просто надо было выспаться. – Он слабо улыбнулся. – Спасибо, что уложила.
Алис выдохнула. Он говорил совершенно нормально, и взгляд был осмысленным и живым, насколько она могла различить в полутьме. Ничего похожего на то безумие, которым веяло от Марка, когда он ввалился в дом. И запах снова был привычный, очаровывающий запах ветивера и сигарет – его запах.
– Фактически под дулом пистолета, – фыркнула она. Хотелось какой-то разрядки после вчерашней тревожной ночи, и Алис вдруг потянулась его обнять.
– Очень опасная криминалистка… – усмехнулся Марк и прижался лбом к ее лбу.
Так близко. И она, не удержавшись, коснулась губами его губ. А он вдруг ответил – неожиданно горячо; Алис не поняла, как вдруг оказалась под ним, как утонула в подушках, а Марк целовал ее с каким-то отчаянием и голодом, и от этого просто кружилась голова. Она сама не понимала, почему это так возбуждало. Но внизу живота тут же распустилось, растеклось сладкое тепло.
Может, потому что они были как подростки, которые тайком целуются в темной комнате за закрытой дверью, пока родители занимаются своими делами? Алис словно проживала то, чего ей всегда хотелось: первую влюбленность, открытие чувственности. Нормальную юность, нормальную жизнь, которых она была лишена.
Ей вдруг снова стало легко. Она опять чувствовала, что может дразнить, кокетничать, соблазнять, манить, увлекать, играть с мужчиной. Без страха. С одним только любопытством, желанием узнать, что же будет дальше. С желанием наслаждаться тем, что происходит. И с уверенностью, что не произойдет ничего такого, чего она бы не хотела.
