Алис знала, что надо отстраниться, что так быть не должно, но Деккер был такой сильный и большой, и руки у него были теплые, и держал он ее так уверенно и бережно, что она просто не могла. Не могла справиться с собой. Мгновения длились и длились – как будто целую вечность.
Она подняла голову и встретила его взгляд. Темный, глубокий, непроницаемый, завораживающий. Деккер смотрел на нее неотрывно, и она тоже не могла не смотреть, чувствуя, как вся наполняется странным звенящим жаром. Надо было что-то сказать. Что угодно, иначе…
– С вами хорошо пить, инспектор. – Голос почти не дрожал. – Всегда поддержите.
– Всегда поддержу, – неожиданно серьезно подтвердил он.
На какое-то мгновение Алис позволила себе поверить, что это правда. А потом отстранилась, уже взяв себя в руки. Полагаться надо только на себя. Не терять контроль. Не пить. Смотреть под ноги. Не искать чужой поддержки.
Она вдруг подумала, что хочет, чтобы сегодняшний сон о спасении из ада повторился. Но не с тем ее неизвестным спасителем. А… с ним.
Алис проснулась оттого, что стало совсем светло. Вскочила, не понимая, где она, чувствуя уже подступающую панику. Огляделась. Кактусы на окне, маленькая кухня, отделенная от комнаты барной стойкой. Так. Она у Себастьяна. На диване в гостиной. И Деккер ее не разбудил ночью, чтобы она могла его сменить! Черт! Он же обещал! Опять эта чертова снисходительность и мачисткая галантность!
От гнева и обиды горло сдавило так, что стало трудно дышать. Алис кое-как пригладила растрепавшиеся волосы и решительно направилась в спальню Себастьяна.
Деккер стоял у окна, заложив руки за спину, и, услышав ее шаги, тут же обернулся.
– Почему вы… – гневно зашипела она с порога, но инспектор, жестом указав на спящего Матье, шепнул:
– Тише.
Вышел из комнаты, так что Алис пришлось отступить, чтобы дать ему пройти, и прикрыл за собой дверь.
– Что случилось?
– Вы меня не разбудили! Мы договаривались дежурить по очереди! Мне это не нужно! Мне не нужна ваша снисходительность! – выпалила она.
– А что вам нужно?
Вопрос застал ее врасплох. Деккер снова смотрел на нее сверху вниз этим своим странным взглядом – глаза будто мерцали. И Алис вдруг сказала это вслух, выдала свое потаенное желание:
– Партнерство на равных.
Он кивнул.
– И вы отличный партнер, напарник, каких поискать. Но я все же временно ваш начальник, Янссенс. И я решил, что ваша свежая голова для расследования важнее, чем моя. Мне нужны следы, нужны улики, чтобы поймать напавшего на Себастьяна. Все, что вы можете раскопать. Любая мелочь, любая деталь. Вы же сами это понимаете. Ну… мир?
Деккер протянул руку. Алис пожала ее, чувствуя, как пальцы тонут в его широкой и теплой ладони.
– В следующий раз просто… поставьте меня в известность.
Убирать руку ей почему-то не хотелось. Он тоже не торопился ее отпускать, как будто ждал, что она разожмет пальцы первой.
– Обязательно.
Деккер вдруг улыбнулся. Не краем рта, не волчьей ухмылкой, а улыбнулся по-настоящему, и Алис на мгновение замерла, растерянно на него глядя. Она не могла даже представить, вообразить, что он может быть таким, что у него может быть такая улыбка – мальчишеская, обворожительная, из-за которой он словно стал лет на десять моложе.
– Я… дойду до участка, возьму машину и быстро съезжу в гостиницу. Хочу переодеться и вообще… Потом вернусь и займусь уликами, – наконец сказала Алис, все же разорвав странное рукопожатие.
– Ладно. Хорошо было бы всем нам отдохнуть в воскресенье, но… Шмитт все равно уже в участке, бьет копытом. – Деккер вздохнул. – Кто бы ни напал на Матье, я ему не завидую. Я предупрежу, чтобы она вас дождалась. И привезу все материалы.
– Тогда… до встречи.
– До встречи.
Улыбка Деккера стояла у нее перед глазами все время, пока Алис шла до полицейской стоянки. Как будто, как ни банально это звучало, серое ноябрьское утро вдруг стало немного светлее. И ей тоже хотелось улыбаться.
Эти слова прозвучали… искренне? Впрочем, Алис слишком сильно хотела в это верить, чтобы рассуждать непредвзято. Она вообще не могла сейчас рассуждать непредвзято и отстраненно, потому что… еще помнила и вчерашнее прикосновение к его бедру, и тепло его рук, и этот внимательный взгляд сверху вниз, и ощущение его рукопожатия – бережного, уважительного и в то же время…
Алис тряхнула головой, отгоняя мысль, что ей нужно именно это. Кто-то рядом. Кто-то, кто всегда поддержит. Кто будет так ей улыбаться. Так держать ее за руку.
Нет. Нет-нет-нет. Она заставила себя вспомнить об Одри Ламбер, о словах Кристин, об этой проклятой пачке презервативов в бардачке его машины.
«Такой, как он, не будет с тобой нянчиться, Алис. С тобой и твоими детскими травмами. Ты прекрасно знаешь, что ему нужно. Нет, вовсе не подержать женщину за ручку».
Чары немного развеялись, и она подошла к своей машине, уже настроившись на очередной рабочий день.
