В больнице сказали, что все не так уж плохо: легкая травма головы, показан покой и сон. А еще необходимо наблюдение – нельзя было оставлять его на ночь одного. Себастьяну вкололи обезболивающее, и Алис вместе с инспектором повезли его домой.
– Чай и кофе… в шкафу… – раздался слабый голос из спальни. – Пиво в холодильнике… а поесть…
– Сам разберусь, спи давай, – буркнул Деккер, выходя на кухню.
Алис смотрела, как он по-хозяйски открыл холодильник, достал две бутылки пива и пачку биттербаллен.[9]
– Сейчас пожарим.
– Вам помочь? – спросила она.
– Нет, сидите и отдыхайте. Криминалистка у меня одна, а завтра тяжелый день, – заявил Деккер, вытаскивая посуду.
Это было приятно. Приятно расслабиться с бутылкой пива, пока кто-то готовил ужин. Приятно и немного странно. Необычно. Для Алис, привыкшей всегда и во всем полагаться только на себя.
Она вдруг вспомнила, как в доме Боумана заметила на пальце у Деккера туго намотанную красную нитку и не сразу сообразила, что это оторванная бахрома от ее шарфа. Та самая нитка-бахромка из защелки ремня безопасности, в которой Алис так торопливо и неудачно запуталась шарфом. Нитка, которую он вытащил, но почему-то не выбросил, а… оставил себе? Зачем ему, почему он… Она сделала еще глоток.
…и все же хорошо, что у него, кажется, никого не было. Никакой девушки и долгих и сложных отношений. Мысль о том, что ее, вообще-то, это не касается, появилась и тут же исчезла. Алис просто хотелось сидеть и смотреть, как этот… огромный минотавр готовит. Для нее. Весь мир вдруг словно сжался до этой маленькой кухни, заставленной кактусами, до этой высокой, чуть сутулящейся фигуры, которая как будто заполняла собой все пространство. Просто сидеть вот так, смотреть и ни о чем не думать.
И так сложно было вернуться в реальность, где между такими, как она, и такими, как Деккер, лежала пропасть.
Не обольщаться. Не доверять. Не вестись на эту игру. Одиночество было самой надежной ее защитой. Алис посмотрела на тарелку с дымящимися биттербаллен так, будто они отравлены, и… взяла один. А потом второй, вдруг поняв, как сильно проголодалась.
Притащив откуда-то еще один барный стул, инспектор устроился напротив и тоже принялся есть.
– Завтра мы вместе со Шмитт опросим всех, на кого Боуман собирал досье, – сказал он, отхлебнув пива. – А вы займетесь уликами. С фотографиями и письмами придется, увы, повременить.
– Думаете, это был убийца? – спросила Алис. – Что он мог искать? Не мог же он не знать, что дом опечатан, это все-таки риск…
– Не знаю. Это мог быть и кто-то, на кого у Боумана был компромат. Хотя об этих безумных досье тут знает уже каждая собака. И о том, что они хранятся в участке, тоже. Но я не исключаю шантаж. Оружие стоит дорого, клерки в мэрии столько не получают.
– Выходит, что где-то мог быть настоящий компромат? Который мы не нашли… потому что просто не искали? Фотографии в книгах или что-то подобное?
– Дом придется еще раз перерыть снизу доверху. Так, погодите. – Он посмотрел на бутылку. – Это же Paix Dieu. Интересно, у Матье есть правильные бокалы?
Деккер встал, оглядел буфет и извлек с верхней полки два бокала лунной формы[10].
– Будем пить по правилам. В конце концов, мы из полиции, мы оплот порядка.
Алис фыркнула: Деккер и правила!
Они пили молча, смакуя каждый глоток, наслаждаясь едой, теплом и уютом после тяжелого и нервного дня.
– Я отвезу вас в гостиницу, – наконец сказал он.
– Нет. Если за Себастьяном надо приглядывать всю ночь, то нам разумнее меняться.
– Послушайте… – начал он, но Алис неожиданно даже для себя самой решительно его перебила:
– Старший инспектор у меня тоже один. Завтра тяжелый день. Вам надо поспать. Лучше постелите пока на диване.
– Слушаюсь, мэм. – Деккер усмехнулся по-волчьи, глянув прямо ей в глаза.
И Алис почему-то не отвела взгляд. Наоборот. Почувствовала неожиданную легкость. Радость. Желание… подыграть? Может быть, от выпитого пива, может быть, потому что что-то сакральное и в то же время интимное было в том, что Деккер приготовил ей ужин. В том, что они ели вместе на кухне, пусть не у него и не у нее дома, но на кухне, в квартире, в домашнем уюте. Словно это был незримо подписанный пакт о ненападении? Или даже больше – соглашение о дружбе и поддержке?
– Вольно, – весело ответила Алис, слезая с высокого стула.
Пол неожиданно оказался слишком далеко, она приземлилась на одну ногу и, потеряв равновесие, неловко шагнула вперед.
И тут же оказалась в руках Деккера. Он подхватил ее молниеносно, и она, наткнувшись коленом на его бедро, уперлась ладонью ему в грудь.
Алис вздрогнула. Но не как обычно. Не от ощущения опасности, не от неловкости и смущения, не оттого, что оказалась так близко к мужчине, а потому что… это было неожиданно хорошо. Тепло. Спокойно. И как будто… правильно.
Почему? Что с ней? Неужели только потому, что она выпила, и из-за этого…
