– Действительно, – согласился Деккер. – Тогда жду вас в машине.
– Мелати, это наш эксперт-криминалист Алис Янссенс. Янссенс, это Мелати Сапутра.
Девушка с азиатским разрезом глаз и в низко надвинутом на лоб платке, полностью скрывающем волосы, – видимо, мусульманка – протянула ей руку через прилавок.
– Рада знакомству. – И обернулась к Деккеру. – Как обычно?
– Да, две картошки с майонезом. Или вы хотите другой соус? – Инспектор взглянул на Алис.
– У нас отличный айоли, – вставила Мелати.
– Давайте с айоли.
Алис смотрела, как ловко Мелати накладывает картошку в пластиковые лотки, и думала о ее сестре Пати, пропавшей несколько лет назад в лесу.
Лес. Лес опасен – Алис прекрасно это знала. Лес и сам по себе словно живое существо и при этом как будто высвобождает в людях что-то, неподвластное разуму. Страхи, необузданную силу, животную ярость. Хотя, наверное, и радость тоже. Настолько же безудержную, всепоглощающую, без вечной оглядки на запреты. Она вдруг подумала, что тут может быть хорошо летом. Если, конечно, есть компания. Жить в палатке, проснуться утром, вдыхая теплый запах нагретой солнцем хвои, неспешно сварить кофе на туристической газовой горелке…
Мысли тут же перескочили на Деккера. Как они вдвоем поехали в первый же день осматривать место, где нашли череп. Тогда Алис еще подумала, что в мрачном еловом лесу этот странный инспектор с очевидно непростым прошлым смотрится на удивление гармонично. О чем-то она могла догадаться, но чувствовала, что большая часть его тайн скрыта глубоко, словно под толщей темной воды, куда заглядывать так же страшно, как в воронку водоворота.
«Ты действительно хочешь узнать?» – насмешливо спросил внутренний голос.
«Не знаю, – честно ответила она самой себе. –
Они торопливо добежали до машины, прикрывая картошку от дождя. Деккер тут же включил обогреватель. Алис распотрошила свой пакет, напомнив себе, что надо есть медленно. Не потому, что о ней плохо подумают, а просто потому, что вот так сидеть в машине и вместе что-то есть оказалось неожиданно приятно. Уютно. Безопасно. Еще бы чая с липой… как
«И ты совсем размякнешь, – строго сказала себе Алис. – Нельзя».
И вдруг как будто кто-то прошептал на ухо:
У инспектора неожиданно зазвонил телефон – так резко, что Алис вздрогнула.
– Деккер. Слушаю. – Какое-то время он молчал, все больше мрачнея, потом буркнул: – Этого следовало ожидать. Мы с Янссенс едем обыскивать дом Боумана.
Он сунул телефон в карман и обернулся к Алис.
– Шмитт поговорила с Вивьен и директором гимназии. Разумеется, оба отрицают, что Боуман заговаривал с ними о своих досье, дескать, никто не знал, что он этим занимается. Алиби… Ну, директор утверждает, что был с женой, а у Вивьен якобы забарахлил один из холодильников, и она пыталась привести его в чувство. – Деккер выбил сигарету из пачки, закурил и затянулся, выпуская дым в приоткрытое окно. – Шмитт пытается добраться до мэра и доктора. Но проблема в том, что у нас на руках вообще ничего нет. Этих проклятых досье не хватит даже на то, чтобы вызвать кого-то для беседы в участок! Не говоря уж о том, чтобы осмотреть обувь. Нам нужно что-то еще, какая-то зацепка. Особенно если мы хотим прижать мэра.
– А что со счетами Боумана?
– Матье выяснил, никаких подозрительных переводов.
– Значит, если он получал от кого-то деньги, то наличными?
– Да. И держал он их, скорее всего, дома. Вопрос в том, нашел ли их преступник раньше нас… вместе с компроматом.
Алис кивнула.
– Шмитт продолжает копать прошлое этих четверых, хотя здесь любой вопрос о чьем-то прошлом провоцирует лавину новых слухов. Доели? – Деккер смял свой пустой лоток из-под картошки, взял лоток Алис и, тоже смяв, сунул в пакет, чтобы потом выбросить. – Ну ничего, что-нибудь да найдем.
Она снова кивнула и положила в рот последнюю дольку, которую еще держала в пальцах.
– У вас соус, – улыбнулся Деккер и поднес руку к своей щеке, показывая, – вот тут.
Алис опустила солнцезащитный козырек со встроенным зеркалом, чтобы посмотреть, где именно запачкалась, и не размазать соус еще сильнее. Взяв салфетку, стерла с щеки белый след. И вдруг через зеркало увидела сзади странно застывшую женскую фигуру под зонтом. Анжелика! Та почему-то остановилась и долгим, пристальным взглядом смотрела на их «рендж ровер».
Девчонка вернулась странно взволнованной. И Марк пока не понимал почему. Но волнение было радостным, несмотря на то, что она отчаянно старалась это скрыть. Как будто что-то случилось. Узнала что-то приятное? Кто-то ей позвонил? Неужели с Жаном поговорила? Нет, не похоже.
Больше не было ни колючек, ни холодности, словно лед разом треснул, осыпался, растаял, и распахнулась дверь в весенний сад. Марк не хотел это упускать. Не хотел отпускать Янссенс, которая, напротив, как будто все время порывалась сбежать. Отворачивалась, прятала глаза, прятала эту рвущуюся из нее радость. Хотела остаться со своими восторженными переживаниями одна.
Черт.
