– Так вот, сначала Лоран. Надо поговорить с ним про эти увлечения моего деда и ван ден Берга, раз он тоже в этом участвовал. Потом, если вы все еще мне помогаете… – Марк сделал паузу, давая ей возможность возразить, но она промолчала и снова кивнула, – займемся принтерами. Вот список, я сделал вам копию. Мы должны управиться быстро, основное время уйдет на дорогу. Но можно не торопиться. Кофе – это святое.
Они устроились на высоких барных стульях у стойки, на которую Лоран, ни слова ни говоря, поставил две чашки горячего шоколада и корзиночку с печеньем. Он запер дверь изнутри, повесил табличку «Закрыто», чтобы никто не помешал, а после вернулся за стойку. Вздохнул, глядя поверх их голов, поверх натянутой под потолком новогодней гирлянды, как будто не видел их перед собой, а всматривался в прошлое.
– Да… мы тогда все увлекались… этими восточными учениями, язычеством, в общем, всякой мистикой. Все хотели выйти за пределы материализма, найти какие-то ответы на вопросы. А тут еще и лес. Так что сформировали из этого всего свою… религию, если можно так назвать. Свое мировоззрение. Точнее, кто-то и правда верил во все это, а кто-то просто хотел попасть в круг избранных. Считаться членом нашего братства.
– Ты был из вторых? – спросил Марк.
– Из первых, – усмехнулся Лоран. – И до сих пор верю в то, что мы должны стремиться к ясности мыслей, гармонии и покою. Иначе сто раз бы уже тебя отсюда выкинул, Деккер.
– Мое счастье, что ты достиг просветления. Беатрис в этом участвовала? И кто всем этим заправлял? Мой дед?
– Беатрис – так, постольку поскольку. В основном, из-за Ксавье. Хотя было понятно, что это не ее. В наших собраниях в лесу она обычно не участвовала, а идеями интересовалась в общих чертах. Заправлял всем ван ден Берг. Ксавье уже после сюда переехал. Собственно, ван ден Берг вместе с Беатрис и решили, что ему будет лучше в тихом месте и ближе к природе. И под их присмотром. – Лоран вздохнул. – У него… ну, ты знаешь сам. В общем, все поражались, что Беатрис оставила столицу, пожертвовала светской жизнью ради мужа. Хотя к ней часто приезжали из Брюсселя… Обаятельнейшая была женщина, прямо как центр притяжения. Так что какая-то светская жизнь была и тут, можно сказать. С приездом Мореллей наш городок даже чуть ожил.
Марк был благодарен за то, что Лоран не стал рассказывать при Янссенс подробностей о психическом нездоровье деда, но на всякий случай решил направить беседу в более безопасное русло.
– У вас были в группе какие-то разногласия?
– Конечно. Мы много спорили, в основном о семье, о привязанностях. Ван ден Берг был радикальнее прочих. Считал, что земные страсти только мешают достижению баланса.
– Он мог пытаться… развести Ксавье и Беатрис?
Лоран задумался.
– Нет, не думаю. Он как будто был выше всяких семейных дрязг. Да и к Беатрис он относился… особенно. Я бы даже сказал, с уважением и восхищением. Несмотря на все свое бесстрастие и отрицание земных радостей.
– Может быть, кто-то с ней конфликтовал?
– Ну, с Беатрис-то прямых конфликтов ни у кого не было… Но у нас была одна девчонка, младше всех… по уши влюбленная в твоего деда. Вроде как официально считалось, что Беатрис не ревновала, даже дружила с ней, покровительствовала, ну, или так было принято считать. Вроде как глупость: ну, где она, эта девчонка, ей, кажется, только восемнадцать исполнилось, вся резкая, угловатая, как мальчишка, а где Беатрис – всеми признанная красавица, аристократка, женщина с такими связями и знакомствами? Но кто знает, что там у них происходило за закрытыми дверями…
– И у деда что-то было? С этой…
– Форестье была ее фамилия. Тесс Форестье.
– С Форестье?
– Свечку не держал. Если что, свободу нравов никто не проповедовал, наоборот. Мы не хиппи какие-нибудь были. И никаких веществ тоже не принимали, все строго. Ван ден Берг нас чуть ли не как в монастырском ордене воспитывал.
– Значит, тишь да гладь, никаких серьезных конфликтов и ссор? Ревности, выяснения отношений? Куча молодых людей собралась вместе, и все слушаются ван ден Берга, не пьют, не курят и не трахаются? – Марк закатил глаза. – Что-то не верится, ты уж извини.
