Первые мысли об угасающем роде, старый дневник Романова, непонятный ритуал, кратко описанный на полях тетради. Приглашенный маг, напитавший непонятный алтарь силой. Короткий импульс слабого одарённого, дабы запустить процесс. А затем ужас, что сковал женщину, когда поведение Антона изменилось.
Она не сразу сложила все догадки и поняла, что произошло на самом деле. Вынутая из вечного душа далёкого предка поселилась не в ком-то, а во внуке.
Антон не был примерным наследником, но и не был достоин смерти.
Он желал забвения, даже пытался уйти из жизни, за что был отправлен подальше от столицы. Честно говоря, кроме любви, он зародил в сердце старика ледяное презрение.
Но всё-таки, такой конец.
Они долго сидели в тишине, прерываемой только Анной, что приносила чай.
Павел бы не встал у руля, если бы не владел своим разумом. Он был способен отделить зёрна от плевел. Рассуждая обо всём услышанном, последнее чего он хотел, так это винить сестру за произошедшее. Халатность и незнание работы ритуала — это целиком и полностью ошибка сестры. Но жизнь сложнее чем кажется и в ней явно нет места тем, кто живёт прошлым, оставаясь в выдуманных несбыточных мирах.
— Значит тёмный паладин, заложивший когда-то начало нашего рода сейчас здесь, и он по совместительству наш внук, — покачал головой Павел. — Все странности, что я за ним замечал, идеально объясняют его природу. Надо же, даже представить не мог. Думал мальчишка повзрослел…
— Он не опасен, — тут же вступилась за родича Мария. — Сейчас мне кажется, что не я его призвала, а сам мир. Слишком много событий произошло, мы снова на грани войны на уничтожение. А тут такое подспорье.
— Подспорье… — механически повторил последнее Павел. — Но мы всё ещё мало о нём знаем. Нужно поговорить с этой непонятной лекаркой, Хризалидой, она что-то знает.
— Знает, — подтвердила Мария. — Они когда-то были вместе, не как любовники, но как друзья. Хотя, кто найдёт истину, спустя столько лет. Одно я знаю точно, она одна из немногих, кто знает настоящего его.
— Анна, позови пожалуйста Хризалиду Яковлевну, — попросил Павел, подойдя к двери, за которой ждала мать Антона.
Глаза Анны были на мокром месте, рядом с ней тихо плакала Марго. Видимо рассказала матери всё то, что услышал глава рода.
Хризалида пришла спустя пару минут, с момента, когда она пообещала быть рядом с Митрофановыми, целительница не сменила своего решения и заняла один из бывших кабинетов крыла, сделав его своей комнатой.
— Я так полагаю, беседа будет не простая, — вздохнула Хризалида, опускаясь на диван, напротив кресел, где сидели сестр и брат.
— Мы знаем, что Антон не тот, кем является, — начал Павел. — Но мы также не знаем, чего от него ожидать. Я достаточно стар, чтобы помнить знания, что преподавались нам в университете. Тёмный паладин не зря получил такое прозвище. Кровью, которую он пролил, можно заполнить приличное озеро.
На этих словах Мария сжалась, явно чувствуя себя неуютно.
— И тебя ничего не смутило в этой истории? — ехидно спросила лекарка, протянувшая руку к вазочке с печеньем и захрустев им.
Печенье исчезало за шторкой идеально белых зубов, на зависть старику.
— Какой из историй, их было много, — ответил он, желая уколоть невозмутимую женщину.
— Какую ты бы хотел услышать? — спросила она, запивая сладкое чаем и довольно жмурясь, словно ничего важного не происходило.
— Род Бахрушевых, он тогда учился в военном училище, историк говорил, что именно тогда в его сознании стали проклёвываться ростки безумия, иначе объяснить уничтожение целого рода в военном положении невозможно, — задал вопрос Павел, после чего стал ждать ответа.
— О, заря карьеры, — ухмыльнулась целительница. — А тебя не удивило, почему его не судили. Был ли он тогда силён? Бесспорно, но в это время они могли укоротить восемнадцатилетнего парня на голову, легко. Но империя предпочла спустить всё на тормозах, после чего кто-то ушлый вписал это недоразумение в историю, придав нужный окрас. Даже смешно.
— Так расскажи, что же случилось, агрессия не просто неоправданная, она излишняя, — нахмурился старик. — Двадцать два члена семьи, все взрослые, но были и подростки, исключая детей младше тринадцати.
— Хорошо, я покажу тебе образ, а судить о цене поступка будешь ты сам, — просторный кабинет, когда-то принадлежащий важной административной шишке, окунулся в полумрак.
Одним движением, целительница запахнула шторы и прикрыла глаза, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу.
— Мне нужна минута, чтобы восстановить воспоминания, — предупредила она и замерла.
Мария и Павел стали ждать. Прошла минута, другая, Митрофанов старший стал терять терпение, когда между ними и сидящей напротив женщиной появился шарик света.
Шар вспыхнул и взорвался, разлетаясь лоскутами дыма, которые превращались в здания, людей, даже мелкие побеги травы под их ногами.
