Я поднял глаза, не со злобой, смотря на ангелов, как раньше. Я хотел жить. Поднялась и рука, чтобы дотянуться до облака, которое представлялось мне тем самым тёмным даром, который я ненавидел, но который не мог в себе задавить. Он был частью меня. И я как последний трус, выпускал его только в те моменты, когда не справлялся сам.
Облако заметалось, вытянулось в конус, острым концом, как и я — оно тянулось ко мне.
Мгновение и невидимая преграда пала. Тёмный вихрь в который превратился мой дар, обрушился на меня многотонным одеялом. От физического удара, магический огонь ангелов затух, сметённый небывало сильным ветром.
Вихрь продолжал кружиться, а я видел себя со стороны, словно был одним их ангелов.
Но вот бешеный смерч стал слабее. Из тёмного кружащегося марева выступило бледное лицо с острыми очертаниями. Ещё секунда и я оказываюсь напротив самого себя. Смотрю на тёмные волосы, раскиданные по лицу, глазницы, заполненные мраком живую тьму, стекающую по телу, принимающую форму плаща.
Собственные глаза завораживают меня и затягивают в омут.
Всё происходит за доли секунд, когда я прихожу в себя. Всё меняется.
Ангелы уже заносят сияющие мечи. За их спинами хлопает дверьми замок, сходя с ума. Мигают сотни окон, всё здание дрожит.
Белый нос самолета вынырнул из небесного пространства, вспарывая низкие тёмные тучи, нависшие над зданием аэропорта. Уже давно не приходилось ждать, пока диспетчерская укажет свободный коридор — полёты стали столь рискованны, что мало кто осмеливался осуществлять их. Каждый раз, поднимаясь на борт своего воздушного судна, экипаж не имел ни малейшего представления о том, сможет ли он вернуться назад в полном составе.
Поэтому, протиснувшись в проём, спустившись по трапу и приподнимая воротник куртки, защищаясь от ветра, Молот с полным пониманием глянул в пустые глаза стюардессы, провожающей своих пассажиров. Учитывая, сколько летающих тварей сейчас развелось, девочка вполне могла успеть навидаться всяких ужасов. Странно, что она до сих пор находит в себе силы работать. Однако никакого способа добраться в столь короткие сроки из одного уголка империи в другой просто не было, на клинок двоих-троих не посадишь, а даже если и уместишь, то ни о каком комфорте не могло идти и речи, скорее уж о выживании.
Следом за Михаилом из самолёта выбралась вся компания: Хризалида, Марго и Светлый. Пока остальные крутили головами, сошедший на землю Молот уже выцепил взглядом стоящую неподалеку группу чёрных потрёпанных броневиков. Возле них, суетливо отправляя в небо сизый дымок, курили несколько человек, во главе которых стоял незабвенный Павел Матвеевич, чей взгляд не предвещал для Михаила ничего хорошего. Впрочем, паладин и не ждал от главы рода Митрофановых тёплого приёма по возвращении.
Мысленно оставив это на потом, Молот обернулся к самолёту, с прищуром наблюдая за тем, как из недра салона друг за другом с трудом выбираются пятьдесят богатырей, готовый посоревноваться с самим паладином по ширине плеч и общей стати.
— Дури-то в них явно побольше, — тихо хмыкнул Молот, прикидывая, что его многовековая жизнь всё-таки слегка поистрепала и хоть немного, но присмирила.
Через пару минут около борта стояла небольшая танковая армия, которая была первой партией — все, кто смог втиснуться в самолёт. Остальные присоединившиеся к ордену богатыри должны были прибыть позже, добравшись своим ходом или на следующем рейсе.
— Ладно, двинули, — коротко скомандовал Михаил, первым выдвигаясь к броневикам.
Подойдя к Митрофанову, паладин протянул ладонь для приветствия, но вместо рукопожатия вдруг ощутил удар по щеке. Тот не заставил его даже покачнуться, что неудивительно, откуда старому князю взять столько физической силы, но Молот всё равно приложил руку к ударенному месту.
— Ай? — с полувопросительной интонацией проговорил он, смотря в глаза Павлу и понимая, что эта прилюдная порка вполне заслужена. Где-то за спиной тихо ахнула Марго. — Я так понимаю, день недобрый?
Вопрос был риторический, потому как по колючему взгляду Павла, который не смягчился даже при виде того, что с внучкой всё в порядке, и так было понятно, что дела идут плохо.
— Расскажу по дороге, — отозвался Митрофанов, открывая дверь и придерживая её для вышестоящего.
Молот глянул на машину, затем обернулся к привезённым богатырям, раздумывая, как с ними поступить.
— Езжай, я здесь разберусь, — тут же правильно понял его остановившийся взгляд Светлый. — Потом встретимся в штабе.
— Лучше приезжайте сначала к нам, — поморщился Павел.
Алексей кивнул, не став задавать лишние сейчас вопросы. Молот же загрузился в салон, Митрофанов сел следом и закрыл дверь. Машина тяжело двинулась с места.
— Ты должен понимать, что мои действия были продиктованы острой необходимостью, — Михаил демонстративно потёр место удара, хотя задубевшая кожа уже ничего не ощущала.
