— Дело не в том, что я понимаю, а чего не понимаю, — медленно начал Павел. — Просто знай, что если подобное случится ещё раз, то я приложу все свои и подчинённые мне силы, чтобы даже тебе это просто так с рук не сошло, — князь резко перешел на «ты», его колючий взгляд словно метал в Молота ледяные ножи из-под кустистых бровей.
— Справедливо, — спокойно пожал плечами Михаил. Впрочем, не давая на этот счёт никаких обещаний. Где-то внутри он даже немного завидовал такой черте семьи Митрофановых, которая позволяла им между всем миром и роднёй выбирать именно последнее. В редкие моменты Молоту хотелось иметь хотя бы тень такой семьи, однако он прекрасно понимал, что это лишь усложняет жизнь.
Михаил отвёл взгляд, рассматривая нехитрые ранние весенние пейзажи за окном, и вдруг нахмурился, понимая, что едут они отнюдь не в том направлении, которое паладин мысленно предполагал.
— Княже, — протянул Молот, используя прозвище Митрофанова. — А не подскажешь, почему мы не едем в штаб? — паладин приподнял бровь, вновь взглянув на собеседника.
— А потому что нет у тебя больше ни штаба, ни гильдии, ни звания, — отрезал Павел.
Молот на пару секунд опустил веки, просчитывая варианты, приведшие к такому развитию событий, открыл глаза и с уверенностью произнёс одну единственную фамилию:
— Стародубцев?
— Он самый, — кивнул Митрофанов, барабаня длинными бледными пальцами по сидению, выдавая своё напряжение. Было заметно, что старик принял сложившиеся обстоятельства близко к сердцу. — Всё, что у нас осталось сейчас — это горстка моих людей и те немногие, кто не повёлся на сладкие речи бывшего ректора. А он хорошо имеет убеждать.
— Пустослов, — отмахнулся Молот.
Некоторое время оба молчали, смотря каждый в своё окно. Машина неслась по пустым улицам в сторону выделенного для семьи Митрофановых дома. Когда броневик замер перед крыльцом, Молот грузно выбрался из машины и нарушил молчание.
— В целом рискованная поездка увенчалась успехом, наши ряды существенно пополнились, но имеет ли это смысл в текущих обстоятельствах, — он вздохнул и как-то ссутулился на мгновение, словно ощущая всю тяжесть сложившейся ситуации на своих плечах. Но тут же выпрямил спину, проходя мимо поста охраны.
Зайдя в особняк, Михаил удивился тому, как женщины семьи Митрофановых смогли привнести почти домашний уют в это серое убогое канцелярское здание: холл, где раньше посетители ждали приёма у очередного чиновника, сейчас был похож на обычную гостиную.
Но разглядывать убранство было некогда, мужчины прошли дальше, углубились по коридору и зашли в один из кабинетов, где обосновался старший Митрофанов.
Молот быстро осмотрелся, окинул взглядом неспособное похвастаться удобством гостевое кресло, прошёл до небольшого кожаного диванчика и тяжело опустился на него, ощущая, что всё-таки усталость его догоняет. Павел занял своё место за массивным деревянным столом, на котором всё ещё красовалась табличка старого владельца кабинета — заместителя директора департамента Афанасьева С. С.
Первым делом Митрофанов вынул из верхнего ящика стола вскрытый конверт, протянул его паладину. Тот с некоторым удивлением посмотрел на сломанную императорскую печать. Не водилось как-то за князем лишнего любопытства.
— При вручении требовалось сразу прочесть. Не тебе, так доверенному лицу, которым ты указал меня, — напомнил Павел, видя непонимание в глазах Молота.
Михаил кивнул, припоминая что-то подобное. Вынул из конверта сложенный лист бумаги, развернул. Глаза сами по себе в первую очередь зацепились за большую императорскую печать и уж потом побежали по тексту с приказом о том, что он отстранён от руководства орденом и освобождён от занимаемой должности исполняющего обязанности главы гильдии.
Лицо Молота перекосило, он откинул бумагу на стоящий рядом низкий журнальный столик.
— Даже когда этот бренный мир превратится в радиоактивный пепел и его разметает по глубинам космоса, найдётся какая-нибудь канцелярская сволочь, чтобы склепать очередную писульку. Весь мир в труху, а бюрократия живуча, как чёрная плесень! — проворчал он, тяжело выдыхая и запрокидывая голову на спинку диванчика.
— И что мы будем делать дальше, Михаил Анатольевич? — в голосе Митрофанова продолжало сквозить сдерживаемое напряжение. Старик не обладал выдержкой и прожитыми годами паладина.
— Будем продолжать в том же духе, Павел Матвеевич, — с усмешкой отозвался Молот. — Мы должны приспособиться к жизни в новом мире, сделать для этого всё возможное.
Возникла пауза, которую оборвал Митрофанов:
— А как же победа? — мрачно заметил Павел. — Речь не может идти только о выживании.
— Победа будет, но до неё надо дожить, — Михаил скривил губы, прекратил созерцать полоток и выпрямился. — Какие ещё новости вы припасли для меня? Вряд ли это исчерпывающий список.
