Сейчас она вспыхнет, сгорит, разлетится пеплом над морем, как и ее сладкая, больше похожая на сказку, греза. Правы были жители Каперны, когда смеялись над ней! Это все ее зря-мечтательность. Нынче же остается лишь пожинать плоды.
Однако, когда солнце, заигравшись, все-таки лизнуло керосиновые капли и огонь занялся, страх пришел. Весь ужас и отчаяние, все горе от сгоревшей мечты Ассоль вложила в свой крик. Он перекрыл гомон толпы, собравшейся в порту, и, казалось, долетел до прекрасного трехмачтового галиота, что, сверкая парусами, входил сейчас в акваторию Каперны. Потому что как еще объяснить, что тотчас же хлынул дождь. С безупречно чистого, безоблачного неба. Вода вступила в битву с огнем, и тот, шипя и фыркая, сдался.
Тогда и прогрохотал голос:
– Да как вы посмели вершить суд без мага-хранителя?!
Зависший над площадью мужчина был разгневан и напоминал громовержца.
Раньше Ассоль лишь слышала о маге-хранителе, но ей никогда не доводилось видеть его. Сейчас же она испытала истинное восхищение мощью его магии. Хотя, встреть такого человека на улице – пухловатого, уже лысеющего, с добрым круглым лицом, – она никогда бы не предположила в нем такую силу. Эти странные, лихорадочные мысли одолевали Ассоль, пока она, все еще связанная, наблюдала за магом-хранителем.
А он продолжал громогласно вещать:
– Данной мне властью требую немедленно отпустить эту женщину до тех пор, пока не будет проведено беспристрастное расследование.
Лица старейшины и констеблей вытянулись, по толпе побежали шепотки: «А ведь верно! И вправду сначала должен пройти суд… Какое варварство!» Причем возмущались в первую очередь те, кто еще недавно кричал «На костер ведьму!» и вовсе не настаивал на суде. Сейчас все вдруг заразились добропорядочностью.
Увлекшись своим праведным гневом, капернцы и не заметили появления на сцене еще одного действующего лица. А тем временем вперед вышел высокий мужчина. За его спиной реял черный плащ, а на правом плече хищно поблескивала эмблема «серого осьминога».
Толпа притихла и даже, кажется, не осмеливалась дышать.
Старейшина немедленно засуетился: в отличие от других, он моментально узнал нового фигуранта. Поэтому, торопливо промокнув шелковым платком мгновенно вспотевший лоб, строго велел отвязать Ассоль. Даже погрозил кому-то за произвол, хотя сам же и был его зачинщиком.
Освобожденная девушка упала бы к ногам нежданного спасителя, если бы тот не подхватил ее.
Нежно сжав ладошку девушки, мужчина в черном проговорил так громко, что все собравшиеся ясно услышали его слова:
– Я, Артур Грэй, старший принц Ангелонии, глава подразделения «Серые осьминоги», капитан галиота «Секрет», прошу тебя, Ассоль Лонгрен, сделать меня счастливейшим из смертных и стать моей женой. – И в глазах его при этом сияла чистая любовь.
Ассоль задохнулась от счастья.
Только что похоронившая и мечту, и суженого, она вновь обрела их и, казалось, обрела крылья. Счастье переполняло ее, рвалось, грозилось выплеснуться и затопить все вокруг. А в голове билась лишь одна мысль: «Пришел! Он все-таки пришел!»
Предначертанное сбывалось!
Прямо сейчас!
С ней!
Она могла только смотреть на возлюбленного, восхищаться им, а слов не было. Одними глазами, полными звезд, из которых складывалось его имя, она ответила:
– Да.
И Грэй подхватил ее на руки и закружил. Прямо на площади. На глазах у всей Каперны. Только сейчас никому и в голову не приходило насмехаться над ней.
Ведь в этом кружении счастья исчезло истерзанное красное платье, а явилось другое – белоснежное. И кипенно-белая тончайшая фата взметнулась по ветру. Долго еще потом будут рассказывать в Каперне, как хороша была Ассоль в свой самый главный день, когда капитан Грэй нес ее через весь поселок как высшую ценность к своему кораблю под алыми парусами.
Только Ассоль больше не было дела до людской молвы. В ее душе мурлыкал рыжий котенок, а в глазах плескалась чистая, бескрайняя, как океан, любовь. И она видела, как счастлив ее Грэй, делила это удивительное чувство с ним и смеялась. Серебристо и радостно.
Она точно знала, что не спит, что все это происходит с ней на самом деле. Вершится именно так, как много раз виделось в грезах. И точно знала: с ней по-другому бы и не произошло.
Было слегка стыдно, что она разуверилась в предсказанном, что позволила отчаянию наступить темной лапой на белоснежный пух ее мечты.
И в такие моменты она прятала раскрасневшееся личико в ладонях и тихо шептала:
– Простите меня… Простите все: и ты, бог, и ты, море, и ты, солнце, и ты, мой любимый… Теперь я всегда-всегда буду верить в лучшее.
Слушая ее невинный шепот, Грэй не мог не улыбаться. Он поймал свою путеводную звездочку и крепко держал в руках. Он, в отличие от милой нереиды, уже давно ни во что хорошее для себя не верил. Поэтому сейчас его душу переполняла благодарность.
«Спасибо, что верила за двоих», – мысленно говорил он и обещал себе однажды сказать это вслух своей Ассоль.
