Чудесно. Тогда вы должны знать, хотя бы в общих чертах, чисто человеческую науку, как её… – Он задумался, перебирая пухлыми губами, забормотал непонятные слова, потом хлопнул себя по лбу: – Селетика! Или геметика? Ладно, не важно. Вы никогда не задавались вопросом, почему на протяжении многих веков, наше магическое сообщество так рьяно отстаивало чистоту крови? Нетерпимо относилось к любому вторжению извне, нет? Я не столь верный сторонник подобной теории, ведь сейчас за это даже преследуют, но доля истинны все же в этом была. Наша история сформировалась несколько веков назад, после окончательного разгрома старой религии. Надеюсь, вы изучали основы зарождения магии. Первобытным существам тогда пришлось сильно изменится, эволюционировать – тоже маггловское слово, но надеюсь, мы понимаем друг друга.
Подождите, уважаемый доктор, при чем здесь история? Мы говорим сейчас о ребенке!
Но медик не обратил внимания на её волнение и продолжил говорить тоном раздраженного учителя.
Именно чистокровные семьи хранили покой общества, не позволяя разрушить оное. Однако, ваши демократические воззрения, поддерживаемые столь активно полукровками и любителями поэкспериментировать с маггловской расой, и возымевшие такую силу, сделали возможным засорение нашего мира не только ненужными , но и сугубо опасными элементами. Я уже повторяюсь, но все дело в генерике.
Если вы сейчас не скажите в двух словах, почему мой ребенок должен быть убит, я вас разорву!
Вы виноваты.
Гермиона сидела, сжав в кулаки побелевшие пальцы, и пыталась унять нервную дрожь. Её плечи тряслись, спина согнулась.
Почему?
Кровь. Кровь древних волшебников времен Эдды и короля Артура. Она полностью ушла в людей, затерялась в грязнокровных венах. Именно магглы могут передавать эту наследственную каплю, что они и делали на протяжении весьма длительного времени. Вы, как представитель того мира, являетесь носителем этого гена. Вспомнил – генетика! Именно по этой причине так ярко проявились ваши магические способности, что в конечном итоге помогло вам прочно обосноваться в магическом обществе. К сожалению, отрицание древних сил не исключает их существования. Теперь применительно к конкретному ребенку: в нашем мире уже появлялись подобные индивиды, одержимые идеей всевластия. Вы знали одного из них, а он, как и ваш мальчик, был наполовину магглом. В нем так же был ярко проявлен ген древней религии, делавший его чудовищем. Наши силы сдерживания тогда упустили столь вопиющий факт его существования, и это почти привело магический мир к хаосу. В целях избежания подобного был издан секретный циркуляр, обязательный для всех колдомедиков, о полном и немедленном уничтожении подобных существ, вне зависимости от их возраста, пола и положения в обществе. Перед циркуляром все равны.
Он прошел мимо застывшей от ужаса матери и вынул волшебную палочку.
Отвернитесь! Поверьте, я глубоко сочувствую вам.
Он вздохнул, мысленно сосредотачиваясь для непростительного заклятия.
Авада Кедавра!
Зеленый луч ударил в спину колдмедика, отчего тот непонимающе ойкнул и упал ничком, по инерции задев колыбель. Гермиона стояла неестественно прямо, с перекошенными в безобразной гримасе губами. Вытянутая рука с зажатой палочкой едва дрожала. Малыш, упавший на пол, тихонько заплакал в тесных пеленках, взбрыкнул ножками и неожиданно освободился. Гермиона остановившимся взглядом наблюдала, как он подполз к мертвому телу, и принялся жадно слизывать струйки крови, что сочились из пробитой насквозь груди.
Двенадцать лет. Дай мне двенадцать лет, и я больше ничего не попрошу в этой жизни. Я буду всем, чем ты захочешь. Тебе не нравится мое общение с друзьями – у меня их больше нет. Раздражают мои интересы вне семьи - я забуду о внешнем мире. Принципы, убеждения – неважно, скажи мне, какой я должна быть, и я буду. Только сохрани его. Он же твой сын.
Мой сын умер при рождении. Ты сейчас торгуешься за своего имбецила. Но я принимаю твои условия. Двенадцать лет он будет получать все необходимое, кров, еду, защиту. И общение, по мере возможного. Не требуй от меня большего. Пока.
Двенадцать лет как один день, наполненный отчаяньем. Когда позволяли обстоятельства, она тайком приходила в гостиную, переоборудованную для встреч, прижимаясь лбом к решетке и вслушивалась, как кричит и стонет в безумии Мерлин где-то в далеких невидимых подземных камерах. Не в силах переносить его сумасшедшие вопли, она однажды взяла с собой и принялась вслух громко читать свою любимую книгу - «История Хогвартса».
