И произошло чудо, он затих и, хотя по-прежнему старался не показываться матери на глаза, сел у двери с другой стороны внимательно впитывая услышанное. Между ними в ту ночь установилась невидимая, но прочная связь, и когда уже на рассвете Гермиона, протерев покрасневшие глаза, закончила первую главу, Мерлин попросил почитать ему еще. На отказ он мгновенно подскочил к решётке, просунув сквозь чугунный узор руки, цепко схватил книгу. Мать отшатнулась в испуге - в этот момент он был страшен, его лицо исказилось безобразной маской, губы дрожали, ноздри расширились.
Отдай, - тихо прошипел он.
Конечно,- с трудом приходя в себя, прошептала она.- Только ты читать не умеешь.
У меня есть учителя.
Он попытался протащить довольно толстый фолиант к себе, но попытка не увенчалась успехом.
Иди ко мне, - тихо проворчал он, и книга исчезла, появившись уже по ту сторону решетки. Мэрл победоносно ухмыльнулся и исчез, оставив онемевшую от столь сложного волшебного действия мать в растерянности. На следующую ночь книга дожидалась её на кофейном столике.
Я прочитал, - капризно сообщил Мерлин. - Принеси ещё.
Гермиона улыбнулась.
Все две тысячи страниц?
Две тысячи двести сорок две. Плюс тридцать пять страниц, где я чиркнул свои комментарии, со ссылками на более древние источники. Это издание неполное…. Мам? Тебе плохо?
Рассматривая, как побледневшая родительница лихорадочно листает «Историю Хогвартса», Мэрл обеспокоено вцепился руками в решетку, приложив лицо к сложным корявым завитушкам. Действительно, в книгу было вложено эссе с выписанными каллиграфическим почерком дополнениями, применительно к каждой главе.
Но это, – тихо пробормотала она, - это же древнемагический язык. Откуда ты можешь знать его?
Мэрл состроил очаровательную полуулыбку.
Секрет.
Она помнила этот миг даже сейчас, когда его полумертвого несли к поезду, - он улыбнулся, и она поняла, - за сплетенной преградой стоял гениальный мальчик. Её продолжение, её боль, её счастье.
Так ты принесешь мне еще книги? Много книг!!!!
За год он проштудировал всю обширную библиотеку поместья, проглатывая по несколько книг за одну ночь. Он успевал еще оставлять на полях свои соображения, большей частью критические. Иногда просто писал ругательства, иногда рисовал крошечных человечков, обернутых в цветочные лепестки, с удивительно злыми выражениями лиц. Решетку из соображений безопасности они не открывали, и пухлые тома мать подсовывала в щель между полом и нижней перекладиной. Говорил Мерлин мало, в основном отрывисто, пряча глаза. Всегда требовательно, жестко. Если в чем-то не соглашался с матерью, в отместку заставлял мебель в гостиной выплясывать дикий танец, рвал толстые портьеры, одним взмахом ресниц рассекая прошитую серебром парчу с геральдическим шиповником и лилиями, оставляя длинные от потолка до пола полосы. На взмахи волшебной палочки матери только криво усмехался, невольно вступая с ней в маленькие дуэли. Десятки заклинаний «Репаро» носились взволнованными птичками по гостиной, им в ответ летели стекла окон, обращались в клочки уже прочитанные книги, сам собою вспыхивал ковер. Мэрл, так он звал себя для краткости, забавлялся, наблюдая как мамочка бегает, исправляя последствия его игр. Его смешила эта глупая беспомощность. В очередной раз подняв любимое кресло отца, он разбил его в щепки, уронив из-под потолка на пол и сморщил нос.
Я хочу книги из тайного хранилища, того, что под залом приемов. Принеси!
Мальчик мой, это не забава….
Принеси!
Комната дрожала и вибрировала, точно взбесившаяся спина лошади. Летели диваны, стулья, кофейный столик, с грохотом из камина начали выворачиваться камни, треснули стены.
Принеси!
========== ЧАСТЬ 2 ==========
6
Продолжение отбытия.
Блаженное выражение полной отрешенности лежало печатью на чертах младшего сына, делая Мерлина трогательно беспомощным в огромных ручищах охранника. Он сладко спал, запрокинув точеный профиль вверх. Безупречные черты истинного Малфоя: высокие, резко очерченные скулы, ровный нос, узкие твердые губы. Густые, длинные ресницы точно вуаль прикрывали влажные, темно-карие оленьи глаза, отбрасывая тени на бледные щеки. Тонкие пальцы, вытянутая слабая кисть. Плечи и грудь немного широки, а талия слишком узка. И довольно высокий для своего возраста. Во всем остальном он не отличался от миллиона других мальчишек, но за показной хрупкостью скрывался некто иной.
