Внезапно Мерлин часто задышал. Десятка минут ему хватило, чтобы преодолеть такую дозу наркотика, что свалила бы гиппогрифа. Белладонна, дурман, плюс вытяжка из ядовитой дафны - бесполезно. По лицу разлился слабый румянец, мальчик дернулся, пытаясь освободится, еще не до конца понимая, что происходит. Открыл глаза. Они уже миновали платформу, спустились по ступенькам на скользкий гравий, перешагнув через рельсы, направились к запасным путям. Ноги тонули в каменном крошеве гранитной засыпки шпал. Проваливаясь по щиколотку, немногочисленная группа упрямо направилась к одинокому шесту с развевающимся у него на макушке изорванным флагом.
Раньше на полотнище было изображение самого Брутуса, основателя школы, но со временем полотно стяга испортилось, и с его поверхности сейчас глядело испуганно-жуткое лицо то ли гоблина, то ли вампира. На рельсах стояла дрезина с прицепом. Провожающих не было, трое мальчиков испуганно жались друг к другу, сидя на голых досках прицепа.
Меж тем на хогвартской платформе народ волновался, шла посадка учеников в краснобокие вагоны. Слышались восклицания, смех. Встречающиеся после долгих летних каникул юные волшебники то и дело бросались обниматься, кричать, а иногда и просто вопить от восторга встречи. Кто-то хвастался новоприобретенной совой, у счастливого обладателя тотчас собиралась кучка восхищенных зрителей. Они дули на густое оперение птицы, поражаясь её красоте. Другие проверяли на прочность новую метлу, третьи хвастались блестящим котлом.
Стянутые ремнями сундуки и чемоданы медленно заползали в багажное отделение. Суматоха была в самом разгаре, когда около входа в вагон Слизеренского факультета появилось семейство Малфой. Два совершенно безликих, почти прозрачных блондина и девочка с упрямо сжатым ртом. Брезгливо поддерживая мантии, они устроились на дорогущих, крытых крокодиловой кожей сидениях персонального купе и крепко заперли дверь. По проходу еще шуршали их одноклассники, занимая отведенные им места. Послышался прощальный гудок паровоза, и девочка не выдержала. Вскочив, она дернула вниз створку окна, высунула темноволосую голову, пытаясь разглядеть, как увозят младшего брата.
Но провожающие уже замахали руками, и все покатилось, поехало к новым знаниям и приключениям. В последний момент она выхватила взглядом, как Мерлина несли прочь, и облегченно вздохнула.
Её кошмар переставал существовать.
Поезд набирал скорость. Тихий стук колес, убаюкивая, завёл бесконечную песенку. Скорп вытащил учебник и углубился в чтение. Люц, напротив, развалился на все сидение и, задрав ноги в зеркально-сверкающих ботинках, сделал вид что дремлет. И только Астории было не по себе, она думала о Мерлине.
7
Красавица и чудовище. Несколько дней до отъезда.
Им не разрешали общаться, более того, никогда не говорили девочке о существовании еще одного брата. Но старшие что-то знали и поэтому вечерами любили пугать малютку сестренку рассказами об ужасном призраке, который обитал в восточном крыле. Астория к несчастью обожала призраков, с тех пор как один из них был её нянькой.
Она сама не понимала, как очутилась там.
И с первых шагов её постигло разочарование. Комната чистенькая, без романтической завесы паутины и залежей пыли. Обычная мебель, множество горящих свечей на столах. Брошенные в кресле книги. Все обыденно, и все же что-то здесь было не так. Только сейчас она поняла – тишина! Здесь стояла гробовая тишина. Массивная дверь из переплетенных металлических прутьев. В глубине за преградой кто-то хныкал тихонько, бормоча непонятные слова. Это мог быть боггарт или дух одного из её предков. Любопытство подстегнуло фантазию. В замочной скважине торчал ключ. Астория осторожно повернула его и потянула ручку на себя, дверь поддалась.
В абсолютно пустом коридоре, на полу сидел мальчик, прислоняясь спиной к стене. Бледный, худой. И такой хрупкий, по сравнению с колоннами, устремленными в тяжелый потолок. Уловив её присутствие, он смолк, подняв руку выпачканную в грязи, вытер покрасневший нос.
Почему ты плачешь? - Вместо приветствия тихо спросила она. - Ты потерялся?
Она вдруг решила, что он один из детей многочисленной прислуги, поддерживающей порядок в имении, и её тон поначалу мягкий, наполнился аристократической спесью. Мальчик склонил голову к плечу, разглядывая её, и неожиданно быстро поднялся, протиснувшись в узкий проем двери. Прошел слишком близко, и она ощутила тошнотворный запах, исходящий от него. Даже домовики так не воняли, даже после работы в конюшнях. Но мальчика это похоже не заботило. Не обращая внимания, он бухнулся на диван, предварительно бросив пару подушек под спину.
Чертовы домовики, – тихо выругался он. - Вечно их не дождёшься.
