Чед стащил его на пол, как безвольную куклу, ударил кулаком по лицу, из-за чего рот наполнился кровью, и поволок к лестнице в подвал.
Он не мог объяснить, почему его парализовало, когда Чед тащил его по лестнице вниз, не мог понять, почему не отбивался. Мальчик ненавидел себя за то, что безвольно лежал на полу, снося все удары.
Чед расстегнул и вытащил из петель кожаный ремень с тяжёлой пряжкой. В воздухе послышался свист, а затем металлическая застёжка вспорола кожу на его спине через одежду. Он чувствовал боль, но не плакал. Чувствовал, как алые мокрые пятна расползаются на светлой ткани его заношенной футболки, чувствовал, что в зубном ряду появилась прореха, чувствовал пульсацию, с которой рот наполнялся кровью. Красная пузырящаяся влага текла по подбородку, по щеке, пачкая прохудившийся и поеденный молью ковёр на полу. Мальчишка словно смотрел на себя со стороны. Он понимал, что происходит, понимал, что Чед может его убить, но ещё он знал, что любая реакция может принести маминому приятелю чувство радости и удовлетворения. Он не хотел доставлять ему такого удовольствия.
Выплеснув злость, Чед выдохся. Он натужно и хрипло дышал. Ремень упал на пол рядом с ним, и звяканье пряжки заставило его вздрогнуть и зажмуриться.
Лёжа на животе, мальчишка слышал удаляющиеся шаги Чеда по ветхой, скрипучей лестнице.
Когда мать вернулась домой, то обнаружила малышку на кухне, она ела холодные макароны с пола, отделяя их от осколков посуды, пока Чед дремал на диване. Его самого мать нашла спящим на полу в подвале и ещё долго не могла разбудить. Он пришёл в себя от какого-то резкого запаха прямо под носом. Мать велела ему встать и привести себя в порядок.
Она не вызывала полицию или «Скорую», не обработала ему раны, не выгнала Чеда из дома, но пригрозила, что заявит на него, если это повторится. Она уволилась с работы, стала больше пить. Вскоре Чед просто исчез из их жизни. О нём напоминали только вещи, пожелтевшие синяки, незатянувшиеся раны на спине и бёдрах и временами кровоточащие десны.
Через пару недель на пороге их дома возникла Сара Говард.
Думая о Чеде, мальчишка не мог допустить, чтобы его сестру отправили в приёмную семью. Вдруг кто-нибудь обойдётся с ней так же, как с ним когда-то поступили мать и Чед? Он бы никогда себе этого не простил.
Поэтому, когда в приют пришла очередная пара с ищущими глазами, он всеми силами пытался спрятать от них сестру. Вот только их не интересовали пятилетние девчонки. Он подслушал разговор между воспитателями, притаившись за углом, пока те курили на заднем дворе, и узнал, что у мистера и миссис Йоргенсон несколько лет назад умер ребёнок. Светловолосый тринадцатилетний мальчик. Миссис Йоргенсон закрыла лицо руками и расплакалась, когда увидела его.
Уже через несколько дней ему велели собрать вещи и отвезли в дом возможных приёмных родителей, чтобы они могли познакомиться с ним и решить, смогут ли забрать его.
В машине он вёл себя тихо, старался контролировать эмоции, не кричал и не отбивался, когда его сажали в минивэн, принадлежащий приюту, но слёзы катились из глаз против его воли, мальчишка ничего не мог с этим сделать.
– Перестань, парень. Может, тебе удастся уговорить их взять и твою сестрёнку. – Воспитатель, которому поручили отвезти его, улыбнулся в зеркало заднего вида.
Он прожил в семье Йоргенсонов ровно месяц, до тех пор, пока они могли его выносить.
Поначалу мальчик пытался мягко намекнуть, что в приюте у него осталась сестра. Он говорил, как скучает по ней и она не справится без него. Она слишком маленькая, слишком наивная, слишком его, чтобы позволить ей остаться в приюте. Затем он стал давить на их совесть: «Нельзя разлучать брата и сестру, вы разве не знаете?» Но они отвечали, что пока готовы взять только одного ребёнка.
Мальчик понимал, что они искали замену своему погибшему сыну, им не нужна была дочь. Затем он стал умолять их, обещал, что будет кем угодно, что они могут называть его Хенриком, а взамен просил только об одном – забрать его сестру из приюта.
Когда он понял, что на них не действует ни один из способов, то решил поступать иначе.
На День Благодарения к ним в гости приехала сестра миссис Йоргенсон – красивая, розовощёкая высокая блондинка с пухлым малышом на руках, навскидку ему было два или три года. Малыш Магнус был хорошеньким и всюду следовал за ним, пока женщины готовили на кухне, а мистер Йоргенсон прибирался в гараже, дети без толку болтались по двору. Мальчик приставал к нему, просился на руки и в конце концов так достал его, что он толкнул малыша в грудь. Тот упал на спину, ударившись головой о деревянное ограждение для клумбы, и завопил. На крики выбежала обеспокоенная мать Магнуса. Она бросила на землю полотенце, которым вытирала руки, и бросилась к сыну.
