Парни спустились на парковку по лестнице, а не на лифте – колодец лестницы отдавался гулким эхом шагов и голосов. Металлические ступени заканчивались площадкой, затем поворачивали и снова уводили вниз. В самом низу на фоне больнично-зеленых плиток умирающим мотыльком трепетал светильник.
Деклан задержался на верхней площадке, порылся в нескольких своих сумках. Затем тоже начал спускаться. Его шаги не звенели и не отдавались эхом – он запросто мог бы оказаться духом.
Парни пересекли гараж, скользя между тесно составленными машинами всех возможных видов, отражавших богатую смесь культур Панктауна. Их собственным автомобилем оказался сильно помятый и поцарапанный черный ховеркар с нанесенными по трафарету черепами и фигурами мексиканского Дня мертвых. Те придавали ему сходство с каким-то ликующим катафалком.
Несколько секунд, стоя за опорной колонной, Деклан с тревогой ждал, что парни нырнут в свою машину и поедут к выездному пандусу. Затем выскочил и быстро преодолел оставшееся между ним и черным ховеркаром расстояние.
– Счастливого Рождества, – произнес Деклан за спиной длинноволосого парня, который только что открыл дверцу, но повернулся на голос.
Деклан выставил вперед руку, словно протягивая подарок. Однако напоминал скорее ряженного во время Хэллоуина, поскольку на голове у него была украшенная блестками маска мексиканского рестлера.
Ярко-красная ракетница предназначалась для туристов, которые могли потеряться. Он и потерялся. У него было шесть зарядов во вращающемся цилиндре. Как и Рэнди-Атлант в своем шлеме и с оружием, как Рэнди-Атлант – мститель и защитник невинных, Деклан выпускал ракету за ракетой прямо в лицо красивому парню с длинными волосами.
По темному низкому гаражу заплясали мерцающие огни. Парень с воем откатился на соседний автомобиль, хлопая руками по расплавленному розовому аду лица, похожего на морду разъяренного демона. Деклану показалось, что внутри почти жидкого огненного шара плоть наполовину провалилась внутрь себя. Он сожалел, что глаза, наверное, растают. И сожалел, что не сможет увидеть это лицо, когда оно наконец остынет. Деклан не сомневался, что парень выживет. Наука сможет позаботиться об этом.
Ракетница сухо щелкнула. Деклан развернулся и побежал. Красивый парень с криком упал между двумя машинами, под ними виднелось шипящее свечение. Приятель парня тоже закричал, пригнулся и скрылся из виду, хотя не пострадал.
Деклан бежал, прижимая к груди, будто спасенного младенца, сумку с фигуркой Рэнди-Атланта. Он уже не видел отражений огня на корпусах бесконечных машин, которые холодными рядами стояли в этих подземельях, точно гробы. Огонь больше не сверкал ни на блестках уродливой маски, которая скрывала его лицо, ни в слезах, которые блестели в прорезях.
Иммануилу Глинту не понравился новый печатник. Разумеется, это был робот, и его внешний вид наводил на мысли о спаривающейся паре богомолов, которых изваял из стали Сальвадор Дали под галлюциногенами. По крайней мере, у этого многоногого чудовища была только одна голова (что снова напомнило Глинту о влюбленных богомолах, поскольку у их самок есть привычка в порыве страсти отгрызать голову своему возлюбленному). Новая машина была безукоризненно чистой – неестественно чистой, будто именно так должен выглядеть робот, попавший на небеса. На бронированной обшивке не виднелось ни вмятин, ни царапин, ни чернильных пятен, которыми щеголяли другие печатники. По мнению Глинта, это придавало новенькому горделивый, напыщенный вид.
Конечно, надо признать, что эти впечатления подпитывало излишне живое воображение художника, поскольку Глинт был арт-директором типографии «Пакстон».
Он подошел к печатнику с информационным чипом в руке. Робот подключился к своему станку, вставив разъемы в панель управления. Глинт увидел листы бумаги и фирменные бланки, которые подавались с другого конца по конвейерной ленте и попадали в улавливатель. Тот, вибрируя, складывал их в аккуратные стопки.
– Доброе утро, Мэнни, – приятным мужским голосом произнес робот (хотя у него не было рта), поворачивая свою насекомоподобную голову. – Вы, должно быть, принесли работу, которую я должен выполнить для нового каталога.
– Привет, Бадди, – ответил Глинт. Если и существовало прозвище, которое он ненавидел больше, чем Мэнни, так это Бадди. Им окрестил нового работника руководитель пресс-службы Скотт. – Да, принес.
Он поднял чип так, чтобы его видели огромные пустые глаза.
– Превосходно, Мэнни. Можете вставить его в мой дополнительный порт – не волнуйтесь, вы мне не помешаете.
– Спасибо… Я немного тороплюсь с новыми образцами, – проговорил Глинт с оттенком горечи, вставляя чип в автомат. – Сроки, знаешь ли, – продолжил он вполголоса и добавил: – Нереальные сроки.
– Мне жаль слышать, что вы в стрессе, Мэнни. Кто навязывает вам эти бездушные сроки?
