– Майя Гендрон, глава корпорации. Она тоже приехала на этой неделе… дышит мне в затылок. – Глинт поверить не мог в то, что изливает душу машине, которая была запрограммирована лишь на обмен пустыми фразами, точно так же, как интерком запрограммирован на воспроизведение убаюкивающей музыки. Но разговор походил на беседу с самим собой, поэтому Глинт продолжил: – Она тиранка. Уродливая мелкая троллиха-тиранка, которой не помешало бы общество мужчины.
– Боже мой, – сочувственно отозвался Бадди. – Звучит ужасно, я постараюсь держаться от нее подальше. Что ж, Мэнни, я подам вам сигнал, как только ваши образцы будут готовы, займусь ими немедленно.
– Большое спасибо, – сказал Глинт, разворачиваясь к кабинетам и к своему маленькому отделу, где работал только он один.
Не прошло и часа, как Бадди подал звуковой сигнал и вызвал Глинта обратно в огромный печатный цех. Робот махнул тонким птичьим когтем в сторону дюжины аккуратных стопок приглашений на бар-мицву из последнего дилерского каталога.
– Быстро справился, – вынужден был похвалить Глинт сверкавшую машину и принялся разглядывать одну из карточек. Нахмурившись, смотрел на нее несколько секунд, затем жестом подозвал Бадди. – Эй, Бадди, этот зеленый сильно отличается от того, что в моем дизайне. Твою систему проверяли на точность цветопередачи?
Робот взглянул через его плечо на приглашение.
– О да, моя система довольно точна. Но, честно говоря, Мэнни, мне показалось, что зеленый цвет в том дизайне чуть отдает желтоватым. Я действительно восхищаюсь этим произведением искусства, но мне показалось, что голубовато-зеленый цвет производит более приятный эффект.
Глинт медленно поднял взгляд на машину.
– Эй… Теперь ты послушай… Я арт-директор, ясно тебе? Ты не можешь менять мою цветовую гамму, вот!
– Но, Мэнни, при всем уважении…
– Нет, нет. Ты не можешь менять мой дизайн! Это просто смешно! – Глинт еще раз поглядел на образец. – Взгляни сюда, взгляни! На этих детей! У некоторых смуглые лица…
– Я посчитал, что не хватает этнического разнообразия, Мэнни.
– Это еврейские дети… В Израиле!
– Знаете ли, Мэнни, существуют чернокожие евреи, – с кажущейся мягкостью пожурил его Бадди.
– Что? Ты всего лишь машина, инструмент! Не надо, не надо переделывать мою работу или, клянусь, я прикажу бросить тебя в утилизатор мусора! Понял меня?
– Что ж, если вы настаиваете, Мэнни. Я всего лишь пытался помочь.
– Заткнись, – прорычал Глинт. – Выбрось это дерьмо, снова возьмись за мой эскиз и никогда больше не вмешивайся в мои цветовые раскладки! – С этими словами он ринулся в сторону кабинетов… но притормозил, чтобы рявкнуть: – И не называй меня Мэнни! Для тебя я мистер Глинт!
Чуть больше получаса спустя Бадди снова вызвал Глинта. Глинт сохранился в программе, в которой работал, и пошагал в цех, полный решимости не мириться с неподчинением со стороны нового «оборудования».
Он чуть не встал как вкопанный, увидев рядом с Бадди Майю Гендрон – ту самую Майю Гендрон, главного арт-директора штаб-квартиры корпорации на Земле.
– Привет, Иммануил, – сказала Майя, изучая два образца приглашений на бар-мицву. – Бадди только что показал мне твое приглашение. Отличная работа. – Глинт придвинулся ближе. Он понял, что Майя сравнивала две разные карточки – его вариант и вариант Бадди. Главный арт-директор продолжала: – Однако должна сказать, что предпочитаю первую цветовую гамму. Сине-зеленый гораздо красивее, а разнообразие детей – приятный штрих.
Глинт не мог поверить ушам. Он впился взглядом в робота, но выражение лица у того было непроницаемым. Глинт почувствовал, как к его собственному лицу приливает кровь.
– Бадди, я ведь приказал тебе выбросить ту первую партию?
– О чем ты говоришь, Иммануил? – произнесла Майя. – Я только что сказала тебе, что предпочитаю…
– Но, Майя! Я дал этому… этому наглому куску хлама конкретные инструкции…
– Мне действительно неприятно жаловаться, мисс Гендрон, – вмешался Бадди своим успокаивающим голосом, – но мистер Глинт был очень груб со мной, в то время как я лишь пытаюсь предложить нашим клиентам наилучший продукт из возможных.
– Хватит! – рявкнул Глинт на устройство. – Заткнись, заткнись!
– Мистер Глинт! – Майя фыркнула.
И вдруг Глинт услышал свой собственный голос… но звучал тот не из его собственного рта. Глинт догадался, что это запись его недавних слов, которую робот каким-то образом сделал, а теперь воспроизводил:
– Майя Гендрон, глава корпорации. Она тоже приехала на этой неделе… дышит мне в затылок. Она тиранка. Уродливая мелкая троллиха-тиранка, которой не помешало бы общество мужчины.
Когда запись закончилась, Бадди добавил:
– Как видите, Майя, работать с мистером Глинтом может быть очень неприятно.
Голова Майи повернулась на шее так плавно, будто главный арт-директор сама была роботом, и взглянула в лицо Глинту.
– Теперь я это вижу, Бадди, – ледяным тоном произнесла она. – Очень ясно вижу.
Иммануил Глинт не мог найти слов. Их украл Бадди. Вместе c его работой, разумеется.
