В центре главного зала воздвигли миниатюрный замок Санты, и голографические эльфы неустанно трудились в своих закольцованных роликах. Деклан некоторое время наблюдал за ними. Представлял, как держит руку на макушке безволосого, изуродованного черепа своего сына. Деклан не видел других детей, которые восхищенно следили за представлением, даже эльфы казались ему более живыми.
Он зашел во все места торгового центра, которые особенно любил его малыш. Посмотрел на детский отдел в книжном магазине. Поглазел на собак в маленьких клетках и крошечных рыбок, снующих в аквариумах. Услышал, как Йен воскликнул: «Собака!» Деклан так гордился сыном за это. Сейчас люди могли подумать, что он улыбается собакам.
Это был ежедневный спиритический сеанс, а он стал медиумом. Но знал, что все это притворство.
В мужском туалете большого универмага Деклан плеснул в лицо холодной водой, а затем поднял взгляд к длинной грязной видеопластине, которая заботливо перевернула его отражение, чтобы он видел себя так же, как окружающие. Деклан видел в своих чертах ненависть, но сомневался, что другие ее замечали. Она укоренилась слишком глубоко, чтобы просто проявиться на плоти. Он ненавидел это тело за красоту. Ненавидел свои иссиня-черные волосы, ясные голубые глаза… даже здравый рассудок его возмущал. Он предпочел бы бескрайнюю невинность своего сына. Деклан хотел бы уничтожить этот здравый рассудок ради какого-нибудь забвения.
Он слышал в голове не только голос Йена, но и Ребекки – она тоже казалась ему мертвой. («Ты винишь во всем меня. – Ее глаза покраснели сильнее, чем прежде. – Потому что я не стала делать аборт. Потому что настояла, чтобы он остался жить».)
Она не верила в то, что он считал иначе. Что ненавидел не ее. Что, возможно, винил даже не Бога – или науку, – что его ненависть не так просто сфокусировать. Как он мог сказать жене, с которой прожил десять лет, что никогда никого так сильно не любил, как своего прекрасного мальчика?
Звук за спиной заставил Деклана оторваться от отражения собственных глаз. В уборную шумно ввалились двое парней, и он, смущенный, начал поспешно вытирать руки. Делая это, мельком увидел на видеопластине как парни стоят перед писсуарами, широко расставив ноги и громко перешучиваясь. Один брызнул в другого мочой. Тот открыл ответный огонь. Они завопили, залаяли, обменялись тычками. Моча забрызгала пол. Деклан направился к двери. В Панктауне полно хамоватых ребят, а он, в отличие от многих, не носил оружия для защиты себя и своей семьи.
Направляясь к двери, бросил взгляд назад, его, наверное, привлек особенно громкий вскрик. Один парень пытался застегнуть ширинку, а второй продолжал толкаться. Он стоял боком, у него были длинные темные волосы, косой пробор, который удерживала красная заколка, и настолько привлекательные черты лица, что он казался почти красавцем. Полные губы широко раскрылись в улыбке, яркой на фоне бронзовой кожи.
На миг Деклан задержался на пороге.
Кто-то снаружи распахнул дверь – в уборную вошел пожилой мужчина-чум, зубы в его огромном рту уже выпали, так что казалось, будто голова наполовину провалилась внутрь самой себя. Деклан вздрогнул, но быстро проскользнул мимо, пока парни не обернулись и не увидели, что он пялится на них.
Он притворялся, что изучает витрину с электрическими отвертками в отделе скобяных изделий, когда парни вышли из туалета и прошли мимо. Через секунду Деклан отправился за ними, сумка била его по ноге.
Он следовал за парнями по торговому центру, спустился по одному трубопроводу и перешел в следующий. «Точно за дерьмом по канализации», – думал он. Однако когда парни вошли в музыкальный магазин, Деклан остался снаружи, нерешительно топчась на месте. И наблюдая за ними через витрину. Наконец он безучастно развернулся, прошел мимо нескольких магазинчиков и купил себе кофе… Затем сел на скамейку и начал прихлебывать из стаканчика.
Но думать он мог только о том, как они втроем с Ребеккой и Йеном много раз сидели на этой самой скамейке. Жена тоже с кофе, а сын всегда с пончиком в шоколадной глазури… Та размазалась у него по губам, которые были, пожалуй, единственной необезображенной частью тела.
Деклан встал, вылил недопитый кофе в утилизатор и направился обратно в универмаг, в отдел скобяных изделий. Там осмотрел отвертки и молотки, ножи, огнеопасные газы и жидкости. Наконец добрался до секции отдыха на природе. Как Йен, наверное, полюбил бы играть в палатке, которую они поставили бы.
Быстро шагая там же, где всего полчаса назад блуждал точно призрак, Деклан вернулся к музыкальному магазину. Парней не было. Он испытал одновременно и облегчение, и страшное разочарование. Направился к ресторанному дворику, но не успел отойти далеко, как заметил приятелей сквозь витрину в магазине модной одежды.
Деклан вошел внутрь. Хотя ничто из увиденного там ему не понравилось, он сделал покупку, прежде чем снова бросится в погоню за парнями. Но вскоре, явно по горло сытые торговым центром, они направились к одному из выходов на парковку.
