Габи наклонилась поднять свою сумочку. Я сквозь слезы наблюдал: было слишком жутко, чтобы посмеяться над тем, как она не смогла опуститься на колени и ей пришлось наклониться, преодолевая препятствие в виде самой себя. Толстые обрубки пальцев ухватились за ремешок, но когда она потянула сумочку к себе, я увидел, как из той выпал крохотный планшет.
Ее планшет. Неужели красный чип, чип Марии с «Некрономиконом» все еще внутри? Неудивительно, что Габи так отчаянно пыталась защитить эту вещь…
Я поджал под себя колени. Потянулся к стулу, чтобы приподняться… ухватился за него, пытаясь не упасть. Микроорганизмы в воздухе по-прежнему пылали. Казалось, из их ярких крапинок состоял воздух, состояло все вокруг, но только теперь я смог их увидеть.
Планшет был спасен. Выпрямившись и оставив сумочку там, где она лежала, Габи снова посмотрела на меня, прижимая карманный компьютер к груди. Нет… не просто прижимая. Она вставляла его в себя. В то отверстие, где когда-то сквозь прозрачное стекло виднелось ее татуированное сердце. Габи для сохранности спрятала свое драгоценное устройство с его бесценным содержимым в самой себе.
– Ты слеп, – фыркнула она. – С таким же успехом ты можешь быть и мертв.
– Габи, – выдавил я. Теперь я мог, пошатываясь, убраться с ее пути. Но она не торопилась. Я видел, как быстро Габи способна двигаться.
– Тебе повезло, Кристофер. Сейчас ты умрешь. И тебя здесь не будет, когда откроются все двери. Это свело бы тебя с ума. Заставило бы такого слепца, как ты, вырвать собственные глаза…
Она вытянула перед собой огромные мясистые руки. Мне казалось, что те никогда не покидали моего горла. Когда она подступила, я почувствовал вонь ее внутренностей из зияющей дыры между покачивающимися планетами груди.
Отпрянув, я всхлипнул:
– Габи, пожалуйста, не надо!
– Смерть…
– Габи…
– Смерть, сладкая смерть для маленького Кристофера, – прошептала она, словно желая успокоить меня.
Я кружил, пока не оказался над ее сумочкой, и тогда опустился на корточки и запустил внутрь руку.
– Умри! – взревела Габриэль, и это прозвучало так, словно ее горлом заорала дюжина мужиков. Лавина мертвенно-синего мяса в размытом черном пятне. Я вытащил из сумочки маленький нелегальный пистолет, который Габи начала носить после нескольких изнасилований еще до нашего знакомства.
Лавина почти обрушилась на меня. Я наставил на нее пистолет. Упал на спину. Заколебался на секунду. Руки Габи потянулись ко мне. Ее глаза сейчас казались такими маленькими, они почти исчезли с лица, которое навеки нависло надо мной. Время остановилось. Время. Каким-то образом сама Габи, подглядывала за мной в том холле возле своей квартиры. И на платформе подземки. Будущая Габи, шагнувшая достаточно далеко за завесу между «сейчас» и «потом».
Все дело во времени. Во времени и пространстве.
Пистолет был сделан из ярко-желтой керамики. Он походил на игрушку. И издал щелкающий звук, когда я нажал на спусковой крючок. Решив, что это осечка или сдохли патроны, я продолжал нажимать снова, и снова, и снова. Не понимал, что попадаю по Габи – крови на ее черном халате не было заметно, – пока не увидел аккуратную черную дырочку, которая появилась у нее во лбу. А рядом еще одна. Они походили на новые глаза.
Габи отпрянула поднявшимся на задние лапы динозавром. Издала жуткий булькающий звук, он прозвучал в ее легких, в горле, прошел, казалось, через все тело в раздутые конечности. Она откинулась назад, огромной рукой ударила по моему компьютеру. Тот свалился со стола. Габи рухнула сверху. Не комично покатилась, а аморфно растеклась по полу студенистой лужей.
– Габи! – вскрикнул я. Но продолжил целиться в нее из пистолета. Как бы я ни страдал, все равно выстрелил бы в нее снова – снова и снова, – если бы она хоть руку подняла.
Она не подняла.
– Габи, – всхлипнул я. А потом меня без предупреждения вырвало. Рвота забрызгала мою грудь и босые ноги Габриэль. Я упал на колени, и меня снова вырвало. Но счастливый желтый пистолет из рук не выпустил.
Наконец, остались только сухие спазмы, которые словно проталкивали сквозь горло битый шифер. Лужица между ладонями. После удушья и рвоты я снова чуть не потерял сознание, но очередное жуткое бульканье заставило меня оглянуться. Заставило вскочить на ноги и опять наставить на Габриэль пистолет.
Это всего лишь туда-обратно перемещались жидкости. Никакого настоящего движения. Никакого дыхания. Она была мертва. Я ее убил.
Неужели я действительно должен был это сделать? Неужели не мог убежать? Неужели на самом деле был в смертельной опасности или просто испугался? Испытывал ли отвращение?
– Габи, – прошептал я и осторожно подкрался поближе, будто опасаясь, что могу ее разбудить. Она часто ворчала, когда просыпалась.
Слава Богу, ее глаза оставались закрыты. Из дырок в голове, наконец, просочилось немного крови, но та больше походила на густую серую жижу. Получается, это мозг? Я заметил еще одну дырку в одной из обнаженных рук. А там опять та же серая каша. Значит, это не мозговое вещество. Я заметил четвертую дырочку в груди над одним из сосков Габи.
