Меня охватила новая тревога. Планшет остался внутри тела. Что если в него попала пуля? Он испорчен? И «Некрономикон» тоже?
Часть меня спрашивала: «Какое это имеет значение?»
А другая знала, что я должен дотянуться до сморщенной раны на груди у Габи и вытащить из нее комп.
Я опустился рядом с ней на колени, снова вдохнул вонь внутренностей, которая просачивалась из отверстия – гораздо более отвратительного, чем проделанные мной маленькие дырочки. Продолжая сжимать пистолет в одной руке, занес свободную над Габи. Желудок скрутило, когда я соединил пальцы и ввел их в тело, изо всех сил стараясь не касаться стенок отверстия. Но мне, разумеется, не удалось. Как Габи протиснула свою немыслимую тушу через мой порог, так и я протиснул руку сквозь это мясистое кольцо. Кожа мертвой была холоднее моей. Когда рука прошла внутрь, края раны сомкнулись вокруг запястья, и у меня появился иррациональный страх, что она будет сжиматься и сжиматься до тех пор, пока не откусит мне кисть.
Внутри тела было еще холоднее. Влажно и скользко. Но мне не пришлось закапываться глубоко, чтобы нащупать компьютер. Я с тревогой вцепился в него. Краям раны нужно было растянуться еще сильнее, чтобы дать мне вытащить устройство, но грубо выдергивая его, я не боялся причинить Габи боль.
Снова поднявшись на ноги, я попятился через комнату. Наконец отложил пистолет, чтобы иметь возможность управиться с маленьким устройством в своих руках.
Планшетик включился. Я вызвал содержимое диска, находящегося в данный момент внутри компа.
Высветился изначальный список. Несколько рецептов, которые Мария сохранила на диске то ли до, то ли после. И… «Некрономикон».
Еще один взгляд на тело. Оно придавило мой компьютер, и игра прервалась. Позже мне придется вернуться к ней снова. Если осмелюсь. Можно было бы воспользоваться планшетом. Но прямо сейчас мне следовало убраться отсюда. Соседи, возможно, уже вызывали полицию. Ведь я был убийцей. Я убил свою любовницу.
Я поспешно переоделся, тяжело дыша в паузах между рыданиями. Энергично вымыл руки, особенно ту, которая была в темноте Габи. Засунул блестящий, как солнце, пистолет за пояс, затем накинул куртку. Комп отправился в карман куртки. Не собирая чемодан, почти вслепую набил какими-то вещами полиэтиленовый пакет, не имея ни малейшего представления о том, куда бегу, и покинул квартиру. Запер за собой дверь. Запер Габи, которая по-прежнему оставалась внутри.
Совершенно голая Сутенерша Мамаша Ти сидела верхом на Мастере-кобеле И, когда в комнату ворвался Сучонок Джей и остановился как вкопанный на пороге, произнеся свою классическую, много раз повторенную фразу: «Боже, прихлопни меня!» Живая аудитория взревела. Мастера-кобеля И и Сучонка Джея играли двое невероятно тучных чернокожих актеров, Омар «Взрыв» М и Майки-Майки Кей соответственно. Мастер-кобель И был двоюродным братом Сутенерши Мамаши Ти, а Сучонок Джей – ее сыном. Но в сегодняшнем эпизоде Сутенершу Мамашу Ти играла миниатюрная белая актриса Джессика Харт Тэтчер, которая, похоже, была моложе обоих актеров-мужчин. В каждом эпизоде ситкома «Сутенерша Мамаша Ти» заглавную героиню изображала новая актриса. Многие «звезды» кино с удовольствием снимались в этой роли, стараясь превзойти друг друга в интерпретации сумасбродной мадам из дешевого борделя с улицы Форма. Однако ее чокнутую семейку и друзей всегда играл один и тот же состав.
Пока Сутенерша Мамаша Ти, заикаясь, сбивчиво пыталась объяснить ошарашенному сыну, что она делала со своим кузеном, неуклюже натягивая гигантскую одежду последнего вместо своей собственной, я, ссутулившись, смотрел на огромный, во всю стену экран ВТ, ощущая в руке теплый «Дзуб», а за переносицей и одним глазом – сильную боль, вызванную излишком «Дзуба» и нехваткой закуски.
Это была квартира с двумя помещениями. Довольно большая комната служила гостиной/мини-кухней, а кухонная стойка частично рассекала ее пополам. Диван раскладывался в кровать. Во второй каморке размещалась ванная. Стены, пол и потолок здесь были облицованы плиткой цвета морской волны, затирка между ними уже стала грязно-черной. Стены, пол и потолок гостиной/мини-кухни были выложены плиткой цвета бледно-желтого банана. Проснувшись тем утром – в первое утро в новой квартире, – я подумал даже, что смотрю не на потолок, а на пол, и, ощущая головокружение, стиснул потрепанное одеяло.
Рядом с креслом стоял небольшой разделочный стол. Вот и вся обстановка, если не считать вышеупомянутого дивана-кровати. Глянцевая поверхность стола была цвета подсолнухов. Как и холодильник, раковина и приборы для приготовления пищи/уборки на мини-кухне. Счастливый, солнечно-желтый оттенок. Как у пистолета Габи.
На столе возле моего локтя лежали три пустые бутылки из-под «Дзуба» и грязная обертка от гироса, съеденного несколько часов назад. Остальными моими продуктами была початая банка орешков, а в холодильнике прятались еще один «Дзуб» и сливки для кофе. Ах да, банка кофе у меня тоже была.
Еще на столе лежал мой планшет. То есть комп Габи.
