Я думаю о Салит. В безопасности ли она, где бы сейчас ни была? Насколько серьезен ущерб? Неужели, это и есть Апокалипсис?
– Помоги мне убить остальных, – говорит Доун, – пока нас кто-нибудь не увидел или не проснулись остальные твари.
Она не целится из пистолета в малька, ей не нужна плазма. Доун просто подходит к блоку жизнеобеспечения, нажимает несколько клавиш и щелкает одним из выключателей. Я наклоняюсь через ее плечо, чтобы взглянуть. Следую за ней в соседний блок, чтобы еще раз понаблюдать. Выглядит достаточно просто, поэтому я перехожу к противоположному ряду монстров. Мы проходим вдоль линии. У спящих младенцев-монстров, которых вырастили на этой фабрике, нет никаких видимых реакций… но да, я действительно кое-что замечаю. Жабры начинают пульсировать беспорядочнее и медленнее, а затем замирают. Некоторые чудовища тихонько отфыркивают пузырьки слизи из жабр, те лопаются и стекают по бокам. Но нет ни дрожи, ни конвульсий, щупальца не разворачиваются. Мирная эвтаназия. Или, правильнее сказать, детоубийство.
– Когда мы закончим, – окликает меня Доун, – отдай мне это оружие. В нем есть ракеты. Я собираюсь сжечь этот зал. Есть и другие, которые нам нужно уничтожить.
Я бросаю взгляд на перекинутый через плечо штурмовик, боясь его сильнее, чем раньше. Ракеты?
– Доун, почему вы не отключили эти штуки раньше, если пытались развалить это место изнутри?
– Я постоянно саботировала их работу, с тех пор как пришла сюда четыре месяца назад. Они не знали, что это была я. Все эти штуки выросли бы выше домов и бродили бы сейчас по улицам, если бы я не вмешивалась в работу. Я сделала все, что могла, не выдавая себя. Ждала возможности подобраться поближе… они начинали доверять мне…
– Тот, что проснулся… это потому, что теперь они уже готовы к самостоятельной жизни?
– Нет, еще не готовы. А того разбудило раньше времени землетрясение. Наверное, оно повредило систему жизнеобеспечения и подтолкнуло процесс.
Наконец-то мы приближаемся к концу коридора. Нам пришлось перелезть через небольшую гору обломков, чтобы добраться до последнего малька, и я беру Доун за талию, чтобы помочь ей спрыгнуть с упавшей балки. Ей немного неудобно убивать монстров в этих ее туфлях на высоких каблуках. Когда я опускаю Доун на пол, она улыбается мне снизу вверх.
– Я рада, что сейчас не одна, Крис.
– А где остальные ваши люди, Доун? Почему их нет здесь?
– Нас осталось не так уж много. Большинство убито. Не то чтобы нас когда-либо было много. Но остальным предстоит сражаться в других битвах. На Земле. В других колонизированных мирах. Приходится распределяться…
– Я тоже рад, что не один, – отвечаю я.
– Вы должны присоединиться к нам, Крис.
– Не знаю… понимаю, что должен… но никогда не собирался делать на этом карьеру. Единственное, чего я хотел, – отомстить за свою девушку. – Я вздыхаю: – Потерял ее из-за них.
– Если вы действительно уничтожили «Цефалон» в одиночку, тогда вы нам нужны, Крис. Нельзя быть эгоистом, когда знаешь, с чем мы здесь сталкиваемся…
– Дело не в том, что я эгоист. Это просто… просто я делаю все, что в моих силах. И предпочел бы делать это в одиночку. Ну, в одиночку, если не считать моей новой подружки. Она помогла мне с «Цефалоном»…
– Где она сейчас? И кто такая?
– Ее зовут Салит Екемма-Ур. Дочь Петара Екемма-Ура.
– Петара Екемма-Ура? – Доун внезапно приходит в ужас. – Крис, неужели вы не понимаете?
– Что?
– Насчет Екемма-Ура? Ради бога, он же один из них!
– Один из них… отец Салит… – заикаюсь я.
– На самом деле он не просто один из них… Думаю, он – их лидер здесь, в Панктауне.
– Этого не может быть…
– Почему этого не может быть?
– Его дочь – офицер полиции!
Доун вскидывает руки.
– И? Как много вы на самом деле знаете о ней, Кристофер?
– Говорил же! – огрызаюсь я. – Она помогла мне разрушить «Цефалон»!
– Это сделала Салит? – произносит голос позади меня.
Я начинаю поворачиваться, но на полпути превращаюсь в легкую мишень. Раздаются выстрелы, сначала с одной стороны, затем с другой. Но выстрелы Доун звучат с запозданием. И слишком поздно. Я вижу, как она отшатывается и падает, ее накрахмаленная белая блузка забрызгана кровью.
Вскакивая на ноги, я поднимаю штурмовую машину, но оказывается, что Петар Екемма-Ур укрылся за обломками, через которые мы с Доун перелезли, и поверх наклоненной балки направляет на меня пистолет. Екемма-Ур мог бы уже убить и меня, если бы захотел.
– Ублюдок, – шиплю я, мои пальцы болят от желания нажать на каждый спусковой крючок моей машины смерти. Но прямо на меня уставился холодный циклопий «глаз». А за ним, в тени, мелькает красивое серое лицо отца моей возлюбленной.
– Во что вы втравили мою дочь, Руби? – строго спрашивает он, словно оказался лицом к лицу с парнем, от которого забеременела его принцесса.
– Скажите, что она не замешана в этом с вами! – выпаливаю я.
– Ты же знаешь, что нет. Но я бы хотел, чтобы она не была замешана в этом с тобой, Руби. Я понятия не имел, что нанимаю подобных возмутителей спокойствия. – Он взмахивает подбородком в сторону Доун. – С другой стороны, посмотрите, кто нанял меня.
