– Я не хочу вас убивать, – блефую я.
– Ты и выстрела не успеешь сделать, как я прочищу тебе мозги, малыш.
– Все эти штуки, которые вы создаете… думаете, они пощадят Салит? И пощадят вас?
– Когда Великие Древние снова восстанут, мы, избранные слуги, будем на их стороне.
– Вы будете путаться у них под ногами, как букашки. И больше не будете им нужны.
– Моя дочь… – меняет тему Екемма-Ур, – …у тебя с ней романтические отношения, не так ли?
– Да, – вызывающе отвечаю я, но слышу, как мой голос срывается. Знаю, за это ее отец захочет убить меня сильнее, чем за помощь в уничтожении выводка его богов. Я жду, что меня прямо сейчас застрелят…
– Ты… ты спал с ней?
Секундное колебание. Мой палец легонько ласкает гладкий спусковой крючок. Я понятия не имею, что из сводного арсенала тот может высвободить. Попаду ли я вообще в спрятавшегося среди обломков калианца, загороженного упавшей металлической балкой? Но у него-то отличный шанс для выстрела. Я чувствую дуло его пистолета так, словно оно прижимается к моему лбу.
– Да, – тихо отвечаю я.
Один удар сердца. Мистер Екемма-Ур покорно кивает.
– Значит, я потерял ее. Я потеряла свою дочь, как если бы ты изнасиловал и убил ее, Руби. – Он произносит это так спокойно. Страшнее некуда. – Ты запачкал ее. Запятнал саму ее душу. Теперь она безнадежна. Потеряна для меня.
– Мне жаль, что вы так считаете.
– Теперь она должна умереть вместе со всеми остальными. На самом деле… на самом деле, Руби, я хочу, чтобы ты кое-что знал. Теперь мне самому придется убить Салит.
– Вы ее не любите.
–
– Если вы ее любите, то не сможете убить. И не сможете убить меня, потому что она меня любит. Если вы убьете меня, она вас возненавидит. Она возненавидит вас, Петар…
– Это потому, что ты отравил ее разум! – ревет Екемма-Ур, слюна фанатика летит с его губ. – Ты осквернил ее! Осквернил мое прекрасное дитя!
– Пожалуйста… – прошу я, мои призывы к его разуму и чувствам терпят неудачу. Теперь меня накатывают паника и отчаяние. Ужас.
– «Пожалуйста» – пощадить тебя? Пощадить тебя, да? После того, как ты убил мою дочь? Ты все еще жив только потому, что я не могу вообразить смерть, которая подобает…
Слева от меня поднимается вверх что-то огромное и темное, вырывает кабели из своей системы жизнеобеспечения, переламывает трубку, из которой распыляется живительный раствор. Я поднимаю взгляд и вижу нависающий надо мной эластичный пурпурный ствол, на вершине которого колышется рой похожих на змей «веток». Надрывный голос Екемма-Ура словно пробудил ото сна это существо…
Я бросаюсь прочь, ныряя между двумя его спящими собратьями. Последние из выводка, которых мы с Доун не успели убить…
Отец Салит отвлекается на пробудившегося монстра и слишком поздно стреляет в меня. Пуля с глухим стуком вонзается в шкуру дремлющего существа, за которым я прячусь.
Разбуженный монстр падает на брюхо, его щупальца продолжают извиваться в воздухе. Он неуверенно продвигается вперед на пару шагов.
Ко мне…
– Смотри, Руби! – с пылом евангелиста восклицает Екемма-Ур. – Дети Уггиуту восстают, чтобы отомстить за меня!
Лежа на полу между двумя спящими отродьями, я наблюдаю за существом, что ползет ко мне. Белые отростки шевелятся, словно пробуют на вкус вибрации, ощупывают след молекул воздуха, который я вытеснил собой. Лежа на спине, поднимаю штурмовую машину и направляю ее на надвигающийся кошмар. Мне хочется закричать, но крик застывает в сдавленном горле. Эти змеи… Медуза…
Я нажимаю на один из спусковых крючков.
Свист, вспышка, и, видимо, довольно крупный снаряд исчезает в передней части существа, прямо под кольцом отростков.
Один удар сердца…
И тварь взрывается изнутри.
«Ракеты», – говорила Дон.
Во все стороны разлетается мясо, всевозможные куски – от стейка до гамбургера. Выглядит отвратительно. Все это летит вокруг меня, на меня, влажно стекает по бокам спящих собратьев монстра. Целый водопад крови извергается из огромной рваной ямы в груди существа. Оно падает вперед, щупальца ударяются о пол и замирают без дрожи или нервных конвульсий. Теперь я вижу, что на спине и боках у этой штуки длинные разломы, похожие на трещины, в которых виднеется белое мясо под фиолетовой кожей.
Я вскакиваю на ноги, стряхивая куски плоти, выскакиваю из-за монстров и – не целясь – запускаю вторую ракету в эту гору останков. Затем снова ныряю в укрытие…
Кажется, позади меня происходит еще одно землетрясение.
Осколки камня сыплются дождем, гремят, затем дождь стихает. Воцаряется относительная тишина, хотя за пределами зала по-прежнему воют сирены. Трещит огонь. Испытывая боль, покрытый кровью отпрыска бога, я поднимаюсь на ноги и, спотыкаясь, осторожно выхожу на середину коридора…
