Врач откровенно заговорил с Эмилем. Он ведь уже не ребенок и должен понимать, в какую интригу оказался невольно вовлечен и он сам, и отец Дюран, и пока имя их тайного недруга остается неизвестным — они пребывают в постоянной опасности. Эмиль это понимал. Он не знал, кто оклеветал его любимого отца и его самого, но этот человек отравил и испортил ему жизнь, разлучил с друзьями и лучшим человеком на свете. Да, это был враг, страшный и таинственный. Лишенный совести и чести. Просто негодяй. Дешан напомнил Эмилю, что жертвой обмана стала и его мать. Она не совершила ничего дурного, ею руководили только материнская любовь и беспокойство о нём, естественные для всякой матери. Однако сегодня только она знает имя негодяя, но связанная словом, не называет его. Эмиль не знал, как выпытать его у матери. Но выпытывать ничего и не нужно, выговорил Дешан. Если ему удастся услышать это имя в случайных разговорах матери… допустим, с подругами… Женщины никогда не скрывают ничего друг от друга…
Эмиль почесал за ухом. Дешан подумал, что мальчика смущает необходимость подслушивать материнские разговоры, но тот, истинный сын отцов-иезуитов, был озабочен совсем иными материями. Котёнок считал, что скрывая имя клеветника, мать поступает неправильно — она утаивает зло и невольно причиняет зло ему, потворствует злу и упорствует в нём. Это было понятно и бесспорно. Проблема была совсем в другом. Мать обычно принимает подруг в малой гостиной, объяснил он, там совсем маленький столик. Под него не спрячешься. Забраться придётся либо за диван, либо за портьеры. Но портьеры он случайно может пошевелить… За диван — безопаснее. Эммеран Дешан улыбнулся.
Зеленоглазый малютка начал нравиться ему.
На обратном пути из парка они миновали малую гостиную, где мадам Аманда обычно встречалась с подругами. Дешан остался доволен. За диваном было вполне достаточно места для Эмиля. Теперь пора было приступать ко второй части плана. Сесиль де Перпиньян, особа весьма разумная, была приятельницей Аманды де Галлен уже годы, и Дешан был своим в этом доме, следя за здоровьем троих детей мадам де Перпиньян, что, кстати, не сильно обременяло его — все детишки были крепышами. Сейчас он наведался к мадам для осмотра горлышка младшего сына, не желавшего идти в гимназию и жаловавшегося, что ему больно глотать. Симулянта вывели на чистую воду, после чего врач мог уделить время и светской болтовне. Подумать только, вы слышали, дорогая, историю де Галленов? Несчастную мадам Аманду подло одурачили, и едва не свели в гроб её единственного сына! Мальчик выжил чудом! Но упрямая женщина скрывает имя клеветника! Она-де дала слово! А если завтра этот неизвестный вкрадчивый негодяй придёт к вам в дом, мадам, с новой клеветой? Общество должно ограждать себя от подобных субъектов! Жаль, что мадам да Галлен не хочет понимать этого! Конечно, никто не сможет узнать правды, а жаль…
Эммеран Дешан сказал вполне достаточно для того, чтобы и у менее любознательной особы пробудить живейший интерес к этой истории. Кто же это? Неужели ей, своей ближайшей подруге, Аманда не откроет тайну? Глаза мадам Сесиль заблестели потаённым и несколько хищным блеском, нос стал острее и тоньше, губы, довольно нежные и пухлые, сжались в тонкую линию. Lingua est hostis hominum, sed amicus diaboli et feminarum язык — врак людей, но друг дьявола и женщин… Тут Эммеран Дешан, вспомнив, что ему необходимо посетить ещё нескольких пациентов, поспешил откланяться.
Он и так сделал всё, что мог.
Сам Эммеран Дешан через несколько минут снова оказался в доме де Галленов, по боковой лестнице поднялся в спальню Эмиля, но его там не было — мальчик был в каминном зале, вяло глядя на огонь. Эмиль задумался над тем, как странно сложились обстоятельства. Ещё в августе, предложи мать покинуть коллегию — он мог бы и согласиться. В этих стенах не было ничего, что привлекало бы его. Он был никому не нужен, с тоской и тревогой думал о семейных проблемах, о смерти отца, о возможном новом замужестве матери. С ним почти не здоровались и не разговаривали сокурсники, он был одинок и неприкаян, и редкие минуты счастья приносило только пение… Как же всё вдруг изменилось?
Да просто появился человек, который сказал ему, что он, Гаттино, больше не будет одинок, что он любит его, Эмиля. Сказал — и мир преобразился. Гаттино чувствовал эту любовь поминутно, ощущая её тепло и заботу, он и вправду забыл, что такое одиночество. К тому же его полюбил и привязался к нему — он чувствовал это — Дамьен де Моро, чьи сила и ловкость всегда восхищали его, умница Потье с готовностью объяснял ему всё непонятное, Дюпон подкармливал его и помогал в математике, Дофин развлекал древними легендами о вампирах… Жизнь преобразилась — и только потому, что в коллегии появился самый лучший в мире человек, его отец Дюран…
Его отец…
