Эммеран Дешан отвлёк Эмиля от размышлений. Проинформировав мальчика, что разговор его матери и мадам Сесиль де Перпиньян может быть весьма интересным, быстро исчез. И как раз вовремя. Лакей доложил, что прибыла мадам Сесиль. Любопытство настолько распирало достойную особу, что она не дала горничной даже толком расчесать букли на шиньоне. Эмиль затаился за диваном.
Сесиль не сразу навела разговор на интересующий её предмет, но выразила неподдельное беспокойство здоровьем малыша Эмиля. Она извелась от беспокойства! Когда дети болеют, это ужасно! Лучше бы слегла сама! Мадам де Галлен кивнула, пережитый ужас все ещё жил в её сердце. От одного воспоминания, что она едва не потеряла сына, она бледнела и ощущала дрожь в ногах. «Но что случилось? Эмиль заболел дома? Но почему, ведь вакации уже кончились!» Горестно вздыхая, Аманда поведала подруге правду. Как она могла не поверить? Ведь о совращении её сына ей рассказал тот, чей сын учится вместе с её мальчиком, к тому же мсье Антуан де Венсан — начальник полиции. «Уж он-то осведомлён обо всём…» Правда, он сказал лишь, что его сын подозревает о подобном, но не уверен в своих подозрениях, и взял с неё слово молчать…
Утирая слёзы, она поведала подруге, что начала сомневаться в правдивости этих подозрений сразу, как только увидела педагога. Такой утонченной красоты и прекрасных манер она в мужчине никогда не видела! Да и мсье де Мирель, во всем разобравшись, категорически опроверг домыслы. «А уж ему-то можно верить — более опытного и знающего адвоката в городе нет. Обмануть его невозможно…»
Она умолкла, заметив выражение лица подруги. Трудно было понять чего в нём больше — ужаса, отвращения или гнева.
— Антуан де Венсан? Дорогая моя, ты сумасшедшая! — надо заметить, что у женщин слова имеют несколько иное значение, нежели у мужчин. Мадам Сесиль вовсе не хотела сказать, что её подруга безумна, безрассудна или сумасбродна, нет, она лишь желала выразить мысль, что та до крайности легковерна, недопустимо наивна и просто делает глупости. При этом, сама мадам де Галлен тоже не сочла сказанное оскорблением, но с лишь болезненным любопытством склонилась к подруге. — Да ведь это же законченный негодяй! Известен своими бесчисленными и скандальными похождениями, два года назад начал нагло добиваться мадам Мэрион де Мезьер, а когда она ему отказала, попытался ославить её, ранил на дуэли её мужа! Ухаживал и за мадемуазель Камиллой Левассёр, угрожал, если она ему не уступит, огласит все тайны семьи! Наш префект, мсье д'Этранж, пригрозил тогда, если он допустит ещё одну скандальную историю, его просто отстранят от должности! Тут этот мерзавец чуть поутих, заимел связь с одной их тех мещанок, которые, перенимая фасоны аристократических шляпок, надеются вместе с ними приобрести и аристократические манеры. Полгода его не было ни видно, ни слышно, но тут выяснилось, что он шантажирует Мелани де Карпантье — полагая, что знает, что она когда-то до замужества имела переписку с мсье Этьенном Дювернуа, а того не знал, что они — сводные брат и сестра! Тут уж чаша общественного терпения переполнилась, и префект отстранил его от должности. Венсан бесновался, потом удалился в свое имение. Но почему ты не знаешь всего этого? Как можно так витать в облаках? Как можно было доверять его словам? Сынка его я, признаться, не знаю, но похоже, яблоко от яблони недалеко падает. Уж не наметил ли Венсан тебя своей новой жертвой?
Эмиль почти не дышал.
Подруги ещё довольно долго муссировали тему, переливали из пустого в порожнее, ничего не добавляя по существу к уже сказанному, и наконец мадам Сесиль засобиралась домой. Едва шуршание их платьев смолкло на парадной лестнице, Эмиль вылез, отряхнулся — и почти без сил рухнул на тот самый диван, спинка которого почти полчаса делала его невидимым. В гостиной ярко полыхали дрова в камине, было даже излишне жарко, но Эмиля сотрясала дрожь.
