- Усложнять? По-моему, это ты усложняешь простые человеческие отношения. Если двое любят друг друга, то семья, мне кажется, - совершенно естественное развитие их любви. Ладно, не будем заниматься демагогией. Всё, что я хотела выяснить, я выяснила.
Она поднялась с кресла.
- Если тебя не затруднит, постели себе на диванчике сегодня. Это ради твоего же блага. А то затеюсь ночью снова отношения выяснять.
Зацепив с собой бутылку, Леся удалилась в спальню.
Заснул я только под утро. А проснувшись, её уже не обнаружил. Не обнаружил и её вещей. На холодильнике была прицеплена записка: "Я написала тебе всё на e-mail". Потерев пальцами виски, я отправился в комнату за смартфоном.
"Милый, я решила уехать домой, - писала Леся. - Я думаю, ты понимаешь почему. Отведённая мне тобою роль меня не устраивает. Я, конечно, давно всё понимала. Но надеялась, потому что любила. Я и сейчас тебя люблю. Ты себе не представляешь, как сложно мне было не поддаться искушению и не остаться с тобой ещё на какое-то время. Боюсь не выдержать и вернуться. Поэтому решила сжечь мосты. Я должна тебе признаться кое в чём.
Помнишь, ты меня спрашивал тогда, на крыше (как же давно это было!) - зачем моры обязательно хотели меня заполучить и какая плата им с меня потребна? Думаю, настало время ответить: я должна уйти в Моран. Не только потому, что он так пожелал, но по праву рождения и зову крови. Я наполовину мора. Яська - детёныш моры и человека. Уходить необязательно. Бывает, яськи остаются среди людей. Но для этого их нужно крепко привязать, потому что зов Морана силён. Нет крепче привязи для женщины, чем любовь и семья. Только они могли бы оставить меня на земле, где не существует моего пути. Я здесь как рыба, выброшенная на берег. Ты был моим спасением и моим якорем в этом мире. Пока я не поняла, что твоей скудной любви не хватает даже на маленькую девочку Леську, не то что на странную, проблемную, стихийную мору. Ну что ж, когда умирает любовь - открываются дороги. Прощай, родной мой. Если я сделала тебе больно своим уходом, желаю тебе поскорее утешиться".
Мне стало душно. Я подошёл к окну и распахнул его. Растущий за окном клён тихонько шевелил золотыми листьями, они звякали и перезванивались между собой - динь-динь-динь. В воздухе висели серебряные нити паутины, посвёркивая в утреннем осеннем солнце. Припозднившийся мотылёк метнулся в комнату, упал на подоконник и забил об него радужными крыльями, рассыпая драгоценную пыльцу.
Сегодня мы с Лесей должны были ехать за реку...
III
Свенку била крупная дрожь. Её колотило так, что рука не могла удержать меч. За шиворот заливалась дождевая вода, смешиваясь с потом, текла по спине, струилась по бёдрам, затекала в сапоги. Ноги цеплялись за бурелом, ветки рвали одежду и волосы. Она продиралась сквозь чащу бесконечное количество времени. И до сих пор еще не свалилась без сил. Дикая взбудораженность питала её тело, открывая второе и десятое дыхание.
Неожиданно для себя Свенка вывалилась на небольшую прогалину. К каким деревьям стать спиной? В какие кусты закинуть ребёнка? Треск веток раздавался отовсюду.
Боги, боги! Где же вы? Помогите, помогите... Сурожь, мать наша, сжалься! Ответь, услышь, приди, приди...
Кровь билась в ушах с грохотом конского топота. Свенка прыгающими руками влила в рот верещащего младенца склянку с сонным зельем и засунула его под лапы ближайшей ели.
Не выдай, не выдай, не погуби...
Она отпилила мечом свою растрёпанную косу. Смочила волосы в крови из ссадин и царапин, которыми щедро одарил её негостеприимный лес, и разбросала вокруг себя.
- Сурожь! - закричала исступленно Свенка. - Ответь! Ответь же мне! Или ты покинула земли полян и не докричаться до тебя, не домолиться, не дожалиться?.. Где ты? Где та, что так щедро одаривала Свенку дочь Бодрича - где же ты теперь, когда так нужна мне? Спаси, спаси сына моего! Я заплачу любую цену! Хотя, что я могу дать, кроме своей жизни? Её вы у меня и так отнимете, без моего на то позволения...
- Макона! - Свенка упала на колени и зарыдала. - Услышь хоть ты меня! Я по своей воле пойду с тобой, только сохрани жизнь княжичу!..
На прогалину выпрыгнул волк. Лохматый, матёрый, здоровый как телёнок, он топорщил шерсть на загривке и скалился. Зверь готовился к прыжку, потеряв осторожность от запаха жертвенной крови.
- А-а-а, сука, - протянула княгиня, поднимаясь на полусогнутые в коленях ноги и перехватывая меч. - Как много вас желающих сегодня столоваться за мой счёт.
Она оскалилась и зарычала в ответ. Волк прыгнул. Женщина крутанулась на месте, чтобы с разворота усилить удар, и сизой молнией сверкнувшей в воздухе сталью перерубила зверю хребет. Она смотрела отрешённо, как он, визжа и опадая, оставляет на руке её длинные кровавые полосы от огромных, перепачканных в мокрой земле когтей.
- Ты звала Макону, княгиня.
Свенка подняла глаза. Напротив неё стояла женщина, одетая по лесному - в удобную тёплую куртку и штаны. В руке она держала балестру, направленную вниз.
- Ты не Макона, мора.
