– Ищу, – подняв голову, ответил Алей таким голосом, что Джипег подавился словами и молча уткнулся в монитор.
Тифф и Гиф переглянулись и одинаково покачали головами.
«А если тогда, десять лет назад, – думал Алей, – папа тоже провалился в другую параллель? Ведь тело не нашли. Но как он тогда вернулся? И, собственно, что это меняет? Нет, только Вася может что-то сказать… Где же Осень, сколько они ещё там будут трепаться?!»
Наконец, дверь открылась.
Алей вскочил.
Не торопясь, Осень подошла к нему. Безмятежно улыбнулась, посмотрела в глаза, позволяя прикоснуться к своему спокойствию. Алей прерывисто выдохнул и закусил губу. Осень глянула на Джипега и прочих и сказала:
– Алик, пойдём поговорим.
Алей покорно поплёлся следом.
– Если быть совершенно точной, – говорила Осень, – то Вася сказал «приходите с утра». Но он живёт ночью и раньше четырёх не просыпается. Поэтому я и решила, что пойдём к пяти. Будить Васю – последнее дело. Но я смотрю на тебя и думаю, что лучше пойти сейчас. Можно будет погулять там возле дома и поговорить, в конце концов.
– Хорошо, – выдохнул Алей. Он сидел на диванчике в офисной библиотеке, свесив голову и вцепившись пальцами в волосы. – Спасибо.
Осень помолчала.
– Я должна попросить у тебя прощения. Я не всегда точно просчитываю, насколько сильно люди могут беспокоиться.
– Ничего, – ответил Алей. – Это я нервный слишком… Осень, а ты что, вообще никогда не беспокоишься?
– Постоянно беспокоюсь. Прямо сейчас беспокоюсь за тебя и за Инея. Я многозадачное устройство, Алик. Задача выполняется, но другим не мешает.
– Вот как, – пробормотал Алей. – А я торможу и подвисаю…
– Ладно, – Осень встала. – Идём.
Когда они вышли из офиса, хлынул дождь – упругий и хлёсткий летний ливень. Зонта Алей не припас. Предусмотрительная Осень дала ему свой, бледно-голубой с серебристым отливом, и Алей раскрыл его над ними обоими.
– Тебе нужно успокоиться, – говорила Осень, обходя по краю пузырящуюся лужу. В луже плавали сбитые с ветвей листья. – Иначе Вася тоже начнёт дёргаться. Он потому и не любит с людьми работать. Он подхватывает эмоции как вирусы. Но это тоже секрет. Он страшно обижается, если ему об этом сказать.
– Осень, как это вышло, что вы учились вместе? Кто это вообще – Вася?
Осень нахмурилась.
– Проще некуда, учились, и всё. Вася как Вася, Полохов. Любит пиво и девушек. Имел тройку по старославу. Это с одной стороны. Но я понимаю, что тебя интересует другая.
– Да. Другая.
– Я не знаю, как он стал админом. Может, он всегда был админом, но зачем-то решил выучиться на филолога, – она усмехнулась. – Когда-то он за мной ухаживал. Я была у него в гостях. Мы пили пиво. Он разгорячился, стал болтать и в конце концов начал показывать, что умеет.
– А что он умеет? – напряжённо спросил Алей.
– Увидишь.
Они вошли в метро, и беседа прервалась. Осень погрузилась в свои мысли, а Алей перестал думать вовсе. Грохотали поезда. Толклись люди, занятые каждый своим, они не видели друг друга, даже когда наступали кому-то на ногу или задевали плечом. Здесь легко было отключиться и дать мозгу несколько минут отдыха.
Вселенский админ жил возле станции Тимирязевская, у самой станции монорельса. Север Листвы дождь обошёл стороной, и асфальт остался сухим. Алей и Осень миновали палаточный рынок, обогнули красные кирпичные здания торгового центра и вышли к станции монорельса. Высоко над их головами проехал, неслышно шурша, маленький бело-голубой поезд.
– Нам через дорогу налево, – Осень посмотрела на часы. – Рано, конечно. Васе звонить просто опасно. Со сна озвереет. Давай погуляем вокруг дома.
Ярко синело небо, всё в россыпи кудрявых сияющих облаков. Ничто не говорило о том, что где-то идёт дождь. Огромен город Листва, больше иной страны… Дом, в котором жил Вася, тоже был громаден, под стать городу – целый микрорайон под одной крышей. Он стоял квадратом, точно замок, отгораживая от шумных проспектов тихий внутренний двор со сквером и детским садом. Ещё во дворе ютилась пара продуктовых лавочек, чей-то сервисный центр, металлоремонт – и зоомагазин.
Невдалеке, по опушке крохотной берёзовой рощицы метался толстый мужичок. Весело орал: «Ах ты воробей крашеный!» За мужичком сторожко шарахались жена и дочка, а по ветвям берёз над ними неуклюже прыгал изумрудно-зелёный волнистый попугайчик. Алей и Осень поглядели на них и улыбнулись друг другу.
Потом Осень перевела взгляд на сверкающие белые стены высотного замка и задумалась снова.
– Вася – странный, – предупредила она, не глядя на Алея. – Но ты не обращай внимания. Всё дело в том, что он вынужден знать массу вещей, которые ему знать совершенно не хочется. А с живыми людьми он общается всё реже. Ему нужно выговариваться. Будет говорить чушь – не перебивай его. Чем больше он болтает, тем лучше у него настроение.
Она помедлила и добавила:
– Обратное тоже верно. Если бы он решил, что помогать не станет, то просто не взял бы трубку. А он позвал нас в гости. Это хорошо.
– Понятно, – кивнул Алей.
Донёсся шум. Осень встрепенулась. Алей проследил за её взглядом и заметил толкотню у дальнего подъезда.
