– Режь тоннель. Координаты параллели определишь сам, ты их знаешь.
– Ах, Алик, – сказал попугай и лицемерно вздохнул. – Ты, кажется, не осознал. Кто Вася, а кто ты? Вася, впрочем, этого тоже не осознаёт. Тем хуже для вас обоих.
– Это не твоя печаль. За работу.
Попугай сел на монитор и обиженно повернулся к Алею хвостом. Хвост оказался куцый, кем-то подранный. Не исключено, что самим Васей. «Или демонической кошкой какой-нибудь… – подумалось Алею. – Кто его знает, Полохова, каких он ещё демонов оприходовал».
– Это всё Вася виноват, – печально сказал Эн. – Я ненавижу Васю. Он отвратителен. Записал меня в прокси-сервера. Он меня спрашивал? Мне это надо? Я честный бес! Искуситель.
– Только что ты был Демоном Врат, – с подчёркнутой скукой заметил Алей.
– Одно другому не мешает, – с достоинством сказал Эн.
– Бесов не бывает, – хладнокровно сказал Алей. – Ты туннелирующая сервис-программа с богатой фантазией.
Повисло молчание. Попугай смотрел в стену за монитором, напряжённо подрагивая хвостом. Алей смотрел попугаю в зелёную спину, уронив голову на руку. Он не испытывал ни малейшего сочувствия и понимал, что это правильно. Ещё минута, другая, и Эн должен был сдаться.
– Ненавижу Васю, – жалобно повторил Эн. И вдруг расправил крылья: – Алик, ты хоть догадался, что он твой Якорь и есть? И все твои неприятности из-за него? Ты ему веришь? Он тебя не любит. Из-за Осени. Он за Осень кого угодно порвёт, я-то знаю. А ты её даже не любишь. Ты клятву ей дал и нарушил. И наорал на неё к тому же. Алик, ты любишь кого-нибудь вообще? Ты ведь даже Инея не любишь. Тебе не найти его надо, а доказать всем, какой ты крутой. Ты очень крутой, Алик! Ты собственную мать презираешь…
– А тут мы замолчим, – мягко сказал Алей. – Это было грубо, очень грубо. Можно сказать, в молоко.
– Ну да, да, конечно, – легко согласился демон. – С этим Васей же всю квалификацию потеряешь. Ладно, что там у нас? Какие ключевые точки?
Алей улыбнулся. «Вот и ладушки, – подумал он. – Не так-то это сложно оказалось».
– Дверь, море, поезд, Ливень, – с расстановкой перечислял он. – Фонарь. Дача. Мне нужно туда, где наша дача цела.
– А здесь что с ней случилось?
– Сгорела.
Эн развернулся к нему и засмеялся.
– Эх, ты, – добродушно сказал он, – дырявая голова. Второе-то толкование цепочки пропустил.
– Какое ещё второе?
– Огонь, Подлистовье, дачный посёлок в лесу. Там мусор ещё валяется везде, помнишь? Полиэтилен. Ни о чём не говорит?
– Нет.
– Так я тебе растолкую. – Попугай перепорхнул с монитора на стол и задрал головёнку. – Алик, ты забыл об одном человеке.
– То есть? – Алей нахмурился.
– Тоже мне, лайфхакер… – пропел с хохотком демон-попугай и поиграл перьями на тонкой шейке. – Эх, Алик! Я предрекаю тебе массу неприятностей, надо сказать, не без удовольствия. Твои сожжённые останки найдут, или не найдут спустя годы в Подлистовье в полиэтиленовых пакетах. В нескольких. Возле железной дороги Листва-Ливень. Я даже могу уточнить, что под Бологим.
– Почему в нескольких? – рассеянно спросил Алей, глядя в окно.
Эн опять промахивался мимо цели: он нёс уже совершеннейшую чушь.
– По частям, – ласково объяснил демон. – Потому что Летен Воронов – очень суровый человек. А ты его обманул.
И Алей подавился воздухом.
– Завтра, – радостно пищал демон, понимая, что попал в цель. – Он велел тебе позвонить ему завтра. Ты обещал взломать ему Предел? Обещал. Взломал? Хрен там! Ты его обманул, Алик, обманул, он тебя не простит!
Алей судорожно сглотнул.
Он забыл о Воронове, бандите, чудовищном госте. Но не могло быть надежды, что Воронов забыл о нём. «А если и забыл – Поляна напомнит, – подумал Алей в ужасе. – Осень, Осень, почему ты всегда права? Если я не позвоню завтра Воронову, он позвонит мне. А у меня – ничего. Для него у меня тоже нет новостей, и я не знаю, как он на это отреагирует… Нет у меня второго меня в запасе! Если Воронов разозлится, что тогда станет с Инькой? Если я не смогу ему помочь?..»
– Воронов, – пел демон, – сейчас для тебя куда более актуален. Папу твоего я уважаю, уважаю! Он тоже суровый человек! Ничего с его сыном не случится плохого, с младшим сыном, я разумею! А вот с тобой может случиться. Не успеет тебя выручить грозный папа, и будущее твоё – в полиэтиленовых пакетах!.. А-лечка, А-леч-ка!.. сладкая девочка!..
– Заткнись! – прошипел Алей, опомнившись. – Дрянь! В металл, сейчас же!..
Две секунды спустя на столе перед ним стоял металлический попугай.
Утро застало Обережа за компьютером. Он спал на столе, уронив голову на руки. Статуэтка попугая валялась, опрокинутая, в стороне. Давным-давно Алей отключил скринсейвер, и монитор перед ним бледно светился. На мониторе плыл по морю запросов Ялик – зелёная лодка.
История запросов Алея обогатилась за ночь на пару-тройку килобайт, но последний запрос не имел отношения к Летену Воронову.
В поисковой строке значилось «якорь», а под нею лилась по странице выдача. На нулевой позиции стояло:
«Словари: перевод «anchor» (англ.) — якорь, якорь спасения, символ надежды, железная связь, спортсмен, бегущий на последнем этапе».
