Пока Костя принимал душ, она вышла на балкон. Солнце садилось, стало хорошо и нежарко. В море было полно теплоходов, причем, они двигались не только к центральному причалу, но и от него. Марина вспомнила, что так и не спросила Костю про тот светящийся катерок. И сегодня опять не спросит – не до того.
– Чем будем заниматься? – спросил Костя, переодевшись и входя в комнату. – Да, а когда уезжают Наташка и Михаил?
– Завтра вечером.
– Во сколько поезд?
– В двенадцать часов ночи.
– В двенадцать? – Костя на секунду задумался. – Это значит, что нужно выехать в десять… Слушай, надо устроить хоть небольшой прощальный вечерок. Часов в восемь засесть, а потом их отвезут на такси: я договорюсь.
– Да, наверное, так и сделаем. Скажу Наташке и Мише, чтоб заранее уложили сумки… Открой мне, пожалуйста, банку!
Сделав пару глотков пива, Марина шумно вздохнула. Руки немного дрожали, волнение опять стало нарастать. Но тянуть было некуда.
– Костя, послушай, – Марина поднялась с кресла, чтобы быть, как и он, на ногах, но потом снова села. – У меня есть к тебе один очень важный вопрос.
– Да? – обернулся он к ней.
– Где ты… где ты собираешься жить, когда мы поженимся?
Он посмотрел на нее с таким искренним, глубоким недоумением, что у нее внутри все упало.
– Что значит «где собираюсь»? Там, где уже живу!
– То есть ты хочешь сказать здесь, в Алуште?
– Ну да. – Он пристально посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло понимание, сменившееся досадой. – Так вот оно что, оказывается. А я-то думал, чего ты сегодня весь день такая… сама не своя!
Марина неловко улыбнулась:
– Конечно, мне надо было спросить тебя раньше…
– Но разве я, черт возьми, не говорил?! – голос Кости зазвучал так сердито и резко, что Марина чуть не расплескала пиво. – Да, мы не обсуждали это, но, мне казалось, все и так было ясно.
– Да, по твоим словам можно было понять. Но я думала… И ты ведь сказал, что поедешь со мной через две недели в Москву!
– Ну разумеется: нельзя же отпускать тебя одну, чтобы ты попала под горячую руку обиженного мужа. Да и как бы я расстался с тобой? Но… но неужели мои слова можно было истолковать так… так, будто я, черт возьми, собираюсь перебраться в Москву на ПМЖ!
– А у тебя даже мысли такой не мелькает?
Костя посмотрел на Марину, как на ненормальную.
– Интересно, с чего бы мне пришла в голову такая дурная мысль? Да что я буду делать в Москве?! Не хочу я возвращаться туда и бороться за место… под неласковым северным солнцем. Снова дышать мерзким загазованным воздухом, терять кучу времени на разъезды, выматывать душу и нервы. И раз в год ездить на курорты, тратя море денег, чтобы хоть мало-мальски восстановиться и отдохнуть! Молчу уж про цены на жилье. Или спускать в унитаз кучу денег, платя за съемное, или купить свою, черт знает какую и черт знает где.
– Но у тебя же есть дедовская «хрущевка»!
Костя посмотрел на Марину с насмешливым удивлением.
– Жить вместо
– Продал?!
– А зачем она мне, если я все равно не собирался возвращаться в Москву? Я продал ее, чтобы не брать кредит на покупку этой. Если уж и ввязываться в кредит, то ради бизнеса, а не квартирной кабалы.
– Но ее можно было сдавать!
– Здесь тоже можно сдавать, получая такие же деньги.
Марина глотнула пива и поднялась на ноги: сидеть неподвижно на месте больше не было сил.
– Костя, но… ну а если вдруг родится ребенок? Ведь здесь же… здесь же для него почти ничего нет! И где он будет учиться? Я сама выросла в провинции, я знаю, о чем говорю!
– У тебя было несчастное детство?
– Нет, но… но когда я выросла… Ты не представляешь, как было тяжело пробиваться в Москве!
– Твоя провинция была совершенно другой. И твоя семья была нищей. – Костя подошел ближе и красноречиво посмотрел ей в глаза. – Я же постараюсь сделать все возможное, чтобы мой ребенок имел прочный тыл за спиной.
– Но… но если он вдруг захочет уехать в Москву…
– Да черт же побери! – Костя громыхнул ладонью по спинке кресла. – Будто кроме Москвы на свете не существует нормальных городов. Но, видимо, ты тоже из тех, кто не представляет себе жизни за МКАДом. Вот, надо жить в этом перенаселенном муравейнике, и все тут! Иначе не будешь чувствовать себя полноценным человеком.
– А тут, на ЮБК, я, конечно, буду чувствовать себя полноценной! – на истерике крикнула Марина. – Да чем я буду здесь заниматься? Ты об этом хотя бы подумал? Нет! Тебе на это плевать! Посадишь меня в четырех стенах и будешь заставлять наготавливать кучу жратвы, таскать сумки с продуктами и вылизывать твои «апартаменты».
С минуту Костя смотрел на нее молча, с застывшим выражением лица. Потом встрепенулся, откинул со лба волосы и шумно вздохнул.
– Марина, послушай. Ведь это… это какой-то кошмар! Что случилось, моя хорошая, что на тебя нашло? – он обнял ее, ласково и тревожно заглядывая в глаза. – Уж не звонил ли тебе муж, не накачал ли он тебя, а?
– Нет, – машинально соврала она, похолодев от его проницательности.