«Кроме переезда в Москву», – подумала Марина и ужасно разозлилась на себя. Да, Толик прав: она жутко эгоистична. Из тех, кто всегда норовит дать меньше, чем берет. А может, она вообще не способна давать? Но где грань между понятиями «давать» и «жертвовать»? Не переступить бы ее – иначе можно запросто потерять себя…
– Хочешь чего-нибудь кушать? – вдруг спросил Костя. – Или чаю?
– Нет, – Марина взглянула на часы. – Уже поздно. Пора идти спать: ведь завтра вставать рано.
– Да, – Костя разжал объятия. – Любимая, скажи… Ты ведь не сбежишь завтра вечером?! Не уедешь вместе с Наташкой?!
– Ты с ума сошел, – Марина посмотрела на него с раскаянием и смущением. – Нет, конечно, я никуда не сбегу… Ах, Костя, что я наделала!
– Ничего ты не сделала, успокойся. Напротив, может, это и хорошо, что мы поскандалили. Ведь в отношениях не бывает все гладко, главное – не держать друг на друга обиды.
– Я не держу на тебя обиды.
– И я на тебя тоже! И я кое-что понял после нашей ссоры, – он виновато посмотрел ей в глаза. – Я и правда витал в облаках. И не задумался, как для тебя будет трудно оставить Москву. Забыл, что сам еще три года назад мыслил так же и не представлял себе жизни за МКАДом. Возможно, если бы не смерть брата, которая потрясла меня до основания души и добила, я бы никуда не уехал, – он на секунду нахмурился, потом снова посмотрел на Марину. – Прости меня, что я был таким нечутким, пожалуйста!
– Все хорошо, ну что ты! – она обняла его и поцеловала. – И ты меня тоже прости, за то, что я… повела себя так ужасно.
– Не надо себя упрекать, – он успокаивающе погладил ее спину и волосы. – Ты ни в чем не виновата передо мной. И это хорошо, что мы откровенно поговорили и выпустили пар! Было бы хуже, если бы это накапливалось, а потом вдруг прорвалось. Вообще, ты знаешь… Я ведь не слишком догадлив, иногда не могу понять, что чувствует другой человек. Поэтому всегда говори мне, если что-то не так, хорошо?
– Хорошо, – нежно улыбнулась Марина.
«Хорошо-то хорошо, да что толку? – словно прозвучал у нее над ухом чей-то иронично-скептический голос. – Все равно ж ты, зараза, постараешься вывернуть по-своему…»
Но Марина заставила этот голос умолкнуть. Да и не осталось сил размышлять: она чувствовала себя вымотанной и хотела спать.
Войдя утром в холл пансионата, Марина сразу столкнулась с Толиком.
– Ты становишься несносен, – колко обронила она. – Я начинаю жалеть, что не рассказала про тебя Косте.
– А ты все-таки не рассказала ему?
– Не рассказала: ты же боялся, что тебе набьют морду.
Толик, поднимавшийся за нею по лестнице, сардонически рассмеялся.
– Мир перевернулся! Раньше мужья били морду любовникам, теперь любовники норовят набить морду мужьям. Куда мы катимся, а?
– К концу света, разве тебе не говорили умные люди?
– Слава Богу, в моем окружении нет дураков, рассуждающих о конце света… Завтракать-то пойдешь? Или сыта любовью?
– Сыта. Но завтракать все же пойду.
Толик забежал вперед и встал у нее на дороге.
– Плохая из тебя жена, Маринка. Другая бы встала пораньше, чтобы приготовить любимому завтрак. А ты… Неужели отправила своего спасателя на работу голодным?!
– Тебе-то какое дело?
– Да мне-то ничего. Я к тому, что ты не из заботливых женщин. Тебя даже не хватило на конфетно-букетный период! Что ж будет дальше-то, а?
–
Толик посмотрел на нее, как на неразумное дитя.
– Это называется – «первый раз в первый класс». Не понимаю, как опытная баба может рассуждать так наивно. Да ведь почти все мужики говорят, что им, дескать, плевать, будет ли жена хозяйственной. А потом начинаются претензии…
– Толик! Тебе что за дело?!
Марина обошла его и двинулась к своему номеру.
– Да я не перестаю изумляться. Ты… ты как будто совсем оторвалась от реальности! Ты хоть спросила его, думает ли он перебираться в Москву?
– Не спросила.
– А зря. Включи-ка ноутбук и посмотри, сколько здесь населения. Меньше, чем в том захолустье, где ты росла.
Марина вошла в номер. Толик вошел следом. Поздоровался с недовольно взирающей на него Наташкой и встал у входа в комнату.
– Переодевайся и приходи в нашу столовую, – сказал он жене. – Люксовских кормят вкусней, я закажу тебе такой же завтрак.
– Спасибо, но не нужно, – сухо возразила Марина.
Толик рассмеялся и недоуменно пожал плечами:
– Как все это глупо, а? Но ведь глупо же, ей-богу, относиться ко мне, как к чужому! Будто и не спали в одной постели…
– Толик, хватит ее доставать, – сердито сказала Наташка.
– Да ладно, Наташ! – усмехнулся он. – Ты-то вон, небось, нагулялась и домой поедешь. А моя дуреха решила остаться здесь.
– Это правда? – вырвалось у Наташки.
Марина мысленно пожелала Толику провалиться сквозь землю.
– Мы еще не обсуждали этот вопрос, – уклончиво сказала она. – Поговорим после моего развода.
– После развода может быть поздно: я ведь тоже не тряпка, о которую можно вытирать ноги, – Толик посмотрел на нее очень красноречиво. – Иногда мужик и хочет сойтись с неверной женой, да не может, потому что над ним все будут насмехаться.