Лорени успел договорить фразу, но следующая застряла у него в глотке. А всё потому, что его глаза случайно опустились вниз, и он увидел висевший между ног член Цурбуса. Но не это его удивило. Его поразило то, что в паху у Бахму были такие же чёрные и густые волосы. Стало так обидно. Почему у Лорени на голове волосы жёсткие, как солома – ну, это он слегка преувеличил – а внизу, в самом сокровенном, какой-то хреновый пушок? Пять волосинок, завёрнутых в колечки и такие тонюсенькие и нежненькие… Короче, пидрильские!
- Пошёл вон, длинные волосы! – крикнул совсем смутившись парень и, отвернувшись, резко хлопнул дверью. Дверь попыталась закрыться, но стукнувшись о руку Иренди, слегка отскочила назад. Цурбус тут же заскрипел зубами от боли, но и звука не проронил.
- Придурок, – услышал Лорени и, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и всё тело, дёрнул рукой. Зря, конечно, он это сделал. Бахму еле-еле стоял на одной ноге. Цурбус не удержался и повалился на дверь, цепляясь за всё, что попадалось у него на пути. Иренди поздно понял, что совершил глупость, но от того, что Бахму завалился на дверь, пришёл в странный злорадный восторг. Особенно, когда услышал лёгкий стон боли. Подперев дверь плечом и не дав ей открыться под напором тела Цурбуса, Лорени кусая нижнюю губу, вслушивался в еле-еле уловимый шёпот Бахму. Он ругался, на чём свет стоит.
После такого долгого и утомительного душа, они спустились в столовую и уселись за стол. На столешнице уже стояли кружки с чаем, и Иренди схватился за свою, делая несколько глотков. Тут же перед ним возникла тарелка полная бело-розового мяса.
- Акула, к вашим услугам, – проговорил Данки, глядя на Лорени такими глазами, что можно было превратиться в лёд. От слов Муар, несчастный Иренди чуть не подавился чаем, а напротив сидящие моряки тихонько заржали. Данки красноречиво ушёл – и мог же быть на высоте, словно король какой – а Лорени, бросив тоскливый взгляд ему в спину, посмотрел на содержимое тарелки. Как-то не особо хотелось есть акулу. После всего случившегося… Издевается, что ли?
Как ни странно, ели они легко, словно всю жизнь были скованы цепью. Главное, чтобы до завтра не забылось. А может, просто устали. Цурбус чувствовал, как его глаза слипаются. Помимо усталости, он ещё потерял прилично крови, голова слегка кружилась, подташнивало. Мясо акулы было съедено моментально, как только первый кусочек лёг в рот. Потом были овощи. Запили всё чаем и конфетами. Настало время для «кроватки».
Шли в солдатскую, словно на каторгу. После ужина Цурбус ещё выпил парочку таблеток от боли, и теперь можно было бы пару часов вздремнуть, да где уж там. Когда дошли до коек, Лорени вдруг потянул Цурбуса вдоль кроватей, и через несколько шагов они оказались возле его кровати.
- Будем спать на моей! – твёрдо заявил Иренди, но Цурбус состроил на лице такую физиономию, что Лорени взорвался. – Тебе что-то не нравится?!
- Что ты, – отозвался кисло Цурбус. – Мне очень нравится спать с тобой. Просто доставляет несказанное удовольствие.
- Есть предложения!? – рявкнул Иренди, чувствуя, как паника начинает заполнять его естество. Что там Бахму придумал. Неужели опять будет к нему приставать и насиловать? Этого нельзя было допускать. Но чтобы не допустить подобного, нужно было снять с них оковы.
- Пошли, – сказал Цурбус и потянул Иренди за собой. Прихрамывая, он поднялся по лестнице на верхнюю палубу и направился прямиком в каюту капитана. Правда, через несколько шагов заметил её на квартердеке и, подойдя к нему, окликнул женщину.
- О, голубки, – поприветствовала их Сальмит, взмахом руки. Лорени тут же подобрался, Цурбус просто не обратил на это внимание. – Чем могу быть полезна?
- Мы не можем спать на одной кровати, – в лоб заявил Бахму.
- И почему, позволь тебя спросить, мой сладкий Цурбушачечкин?
- Потому что она узкая, а у меня нога покусана, – спокойно отозвался Цурбус. – Мне больно в любом положении, сидя, лёжа, стоя. А если на мне кто-нибудь будет лежать, а на мне будут лежать, потому что кровать до ужаса узкая, либо я на ком-то, то не смогу уснуть в любом случае. Знаете, не спать большое количество ночей, это непосильно даже богам.
- Боже, какой ты вдруг стал разговорчивый, – поморщилась Сальмит, но смотрела на Цурбуса уже другими глазами. – Но это не повод, чтобы я меняла своё первоначальное решение. Может у тебя есть какие-нибудь другие доводы и предложения?
- Есть, – кивнул спокойно Цурбус, словно знал, что Сальмит не согласится. Этот жест заставил женщину недовольно нахмуриться. – Если вы считаете, что я могу провести десять, сорок и более ночей без сна и отдыха, то не думаю, что вся команда это сможет. Если я буду ворочаться, то он, – Бахму кивнул на Лорени. – Так же не будет спать. А если он не будет спать, то он будет орать. А это значит, что в солдатской спать уже никто не будет.
Капитан несколько секунд смотрела на Цурбуса своими недовольными глазами, потом вздохнула.
