Второй припев подхватила вся команда, и над «Фортуной» разнёсся не профессиональный, но такой громогласный хор, что наверно многие бы позавидовали им. Лорени первый раз в жизни пожалел, что не являлся частью этого хора. Было красиво и трогательно. Глаза защипало от слёз, он закусил нижнюю губу, чтобы сдержать готовую политься из глаз влагу. Когда хор затянул последнюю нотку, в голове вдруг вспыхнул образ матери, улыбавшейся за несколько дней до смерти.
- Что это за песня? – спросил Лорени моряков, которые отложили свои карты, чтобы спеть последний припев.
- Это «Морская лирика», – вытирая мокрые глаза, проговорил один из моряков.
- Ты что не знаешь? – спросил второй, шмыгнул носом, полез в карман за платком.
На вопрос Лорени покачал головой отрицательно, терпеливо ожидая ответа на свой. Но отчего-то он что-то не торопился.
- Это пиратская песня, – сказали сзади, и Иренди вздрогнул. Но так и не обернулся. Говорил Цурбус, хватало того, что он слышал его, зачем смотреть на этого… ублюдочного красавчика! Но, неужели пиратская песня, может быть столь красивой? И как, эта «пиратская песня» могла понравиться Лорени…
- Никто не знает, кто написал стихи и музыку, – продолжил тихо говорить Цурбус. – Она является народной. И у нас, в Ансэрит, звучит намного красивее, чем здесь.
Моряки сразу же подобрались, недовольно засопев на высказывание Бахму. Иренди тоже нахмурился и уже приготовился дать свой вариант ответа такой наглости, но в разговор вступила Сальмит, которая шаткой походкой подошла к игравшим в карты.
- Это верно, – икнула женщина. – Я бы отдала половину своего богатства, которого у меня, кстати нет, за то, чтобы услышать ещё хоть раз, как поют её пираты… Эй, вы, хватит играть в эту дерьмовую игру. Всем спать!
Лорени эту ночь плохо спал. Сначала смотрел на звёзды и прокручивал в голове запомнившиеся строчки из песни, её мотив и то, как красиво и дружно пели её моряки. Может пираты поют её красивее и лучше, но то, что эта песня засела глубоко в душе Лорени, это точно. И даже не смотря на то, что она была пиратской, всё равно ему нравилась. Очень-очень нравилась.
А Цурбус не спал по другой причине. Сегодня была последняя ночь, седьмая ночь недели, когда они спокойно спали на палубе. Завтрашняя ночь будет адской, он уже это предчувствовал.
И точно, невзирая на то, что день прошёл хорошо, даже очень хорошо, вечер стал для Лорени и Цурбуса предвестником ада. Когда фонари зажгли свой свет, и они как будто невзначай начали укладываться на палубе, к ним тут же подошла Сальмит. Она ждала этого момента. На удивление трезвая и до отвращения довольная.
- Поскольку неделька, мои голубочечки, прошла. Ножечка у тебя, мой миленький Цубрашалечка, уже подзажила, шовчики тебе снякали. Собираем-ка яичечки в кучечку и маршеруем танго на свои коечки. Ха.
Левый глаз Цурбуса дёрнулся. Лорени лишь открыл рот, чтобы воспротивиться, если честно он подзабыл слегка, что уже семь суток-то прошло. Весь день ходил, напевал песню, записывал старательно её на листочек, заучивал, чтобы в следующий раз вступить во всеобщий хор. И тут «на» тебе, кушайте на здоровье.
- Что вам с того, что мы скованы? – вдруг спросил Бахму, возвышаясь над капитаном, как скала над песчинкой. Сальмит даже отступила на маленький шажок, потому что тяжело было задирать голову и смотреть на Бахму. Кажется, за эту неделю он как-то вытянулся, что ли? Или только казалось…
- Да ровным счётом ничего, – пожала плечами Сальмит. – Просто угарно. Наш корабельный шут, – это сейчас она врала, Цурбус точно был в этом уверен. Никаких корабельных шутов и в помине не существовало. – Утонул в последнем нашем путешествии. Мне скучно, вот я и решила вас пока что в качестве такового нанять. Ну а теперь, всем спать!
Пришлось ползти в солдатскую, таща под мышкой подушки и волоча за край одеяло. У койки Цурбуса замерли, Лорени уже не кричал, что-то типа «на моей», просто кусал губы. Наверно, волновался и переживал. Бахму сам не желал ложиться в одну кровать с Лорени, ну это уже известный факт. Более того, как на ней вообще могут поместиться два здоровых парня? Если только лечь друг на друга!
Цурбус мысленно застонал, кинул на кровать подушку и одеяло, вырвал из-под мышки подушку Лорени и кинул её вслед за своей. Потом вырвал у опешившего и замершего Иренди одеяло, отправил в полёт за подушкой и потянул его прочь из солдатской. Некоторые моряки уже легли спать, некоторые только собирались. На парней старались не смотреть, видно боялись смутить, либо сами смущались. Это ещё больше раздражало.
- Ты куда меня тащишь? – спросил Лорени, вдруг придя в себя. Голос его слегка дрожал, но был полон злости и негодования.
Цурбус ничего не ответил, добежал до душевой, ворвался в кабинку, затянул за собой опешившего Лорени и прикрыл дверь.
- У меня есть идея, – выпалил он, глядя на Иренди своими горящими, цвета морской лагуны глазами. Прижатый к стене, Лорени сглотнул и широко открытыми глазами уставился на Бахму. – Короче, я вдруг подумал, что если я начну лапать тебя…
- ЧЕГООООО?!!
