Пока Иренди бесился, разбиваясь, каждый раз при своём крике о равнодушие капитана, Бахму осмотрел бегло каюту. Небольшая, мебели практически не было. Кровать по правую руку от входа, напротив двери стол, у огромного окна. Слева стоял большой ящик из стекла, в котором чалилась улитка, присосавшись к огрызку коралла. Лучи солнца палили нещадно и, достигая аквариума, преломлялись, и падали на домик улитки, который через некоторое время начинал плакать янтарными каплями. К вечеру на дне ящика собиралась приличная горсть янтаря. Так же в каюте стояли три сундука, в одном из которых были вещи, два других закрыты. А, ещё пять ящиков с алкоголем. Ничего женского и милого в каюте не было, она даже походила больше на холостяцкую и выглядела как-то печально. Здесь витало чувство одиночества, и сверкала безупречная чистота.
- Так и понимай, – ответила женщина, после того, как сделала несколько глотков из бутылки. – Раз вы мешаете команде, значит, я вас просто переселю. Чего тут непонятного?
- Разъедини нас!
- Хоспадя, ты чего опять такой шумный стал, Лопушочек? Я вот сейчас думаю, а это же отличная идея. И чего я до неё раньше не додумалась?
- Это плохая идея! – словно глупому ребёнку, втолковывал на повышенной ноте Иренди Сальмит. Он был очень сильно зол.
- Значит так, – начала Сальмит со своей коронной фразы, и Лорени тут же притих. Цурбус в разговор не встревал, потому что понимал, что Сальмит не отступится, и что в этом раунде она его обыграла, как пить дать. Надеялись на то, что она разъединит их, но оказалось ещё хуже, чем было. – Вы либо становитесь друзьями, либо я вас выкидываю за борт, и теперь уже навсегда. Через шесть дней будем проходить мимо порта Даджанур, если у вас возникнет желание покинуть мой корабль, то я выброшу вас в трёх милях от него. А там уже кто-нибудь вас подберёт, снимет кандалы, и гуляйте, как хотите. Можете убивать друг друга. Но если вы решите остаться на «Фортуне», тогда будете ходить сцепленные до тех пор, пока мне эта игрулька не надоест. Есть вопросы?
- Нет, – вяло простонал Лорени, и Цурбус мотнул головой, словно подтверждая жестом ответ Иренди.
- Ну, тогда вперёд на ужин, а потом личное время и спатки.
Личное время устроило юношей, но вот «спатки» грозились для них выплыть в психический нервоз. С кислыми физиономиями они вышли из каюты капитана и направились сразу же в столовую. Там снова была акула. Что-то после того случая, желудок Лорени не переваривал это бело-розовое мясо. Но есть хотелось, да и что-то же надо было забросить в желудок.
Потом было «личное время». Торчали на верхней палубе, пялились на закат. Мужики опять рубились в карты, Иренди пытался отвлечься, следя за игрой, но всё время возвращался к разговору с Сальмит. Это что же получается? Если он не станет дружить с Бахму, то вынужден будет, либо проходить целую вечность прикованным к пиратскому ублюдку, либо отправиться, опять же сцепленным с ним, за борт. Но тогда, если они доплывут до порта, он будет свободен. Но свобода без денег, без одежды и вообще без всего как-то мало улыбалась. Кроме того, урок однажды был показан так чётко и ярко, что за борт, если честно, при любых условиях не хотелось.
Потом косился на Бахму, который, отвернувшись от Иренди, пялился на горизонт, слегка прикрыв бирюзовые глаза. «Рыба, – вдруг подумал Лорени. – Акула. Точно, как акула нежится на солнышке. Тьфу, противно». И всё же нет-нет, да и засматривался Лорени на этого человека: на его профиль, на изгиб носа, на линию губ, разрез глаз. Глаза у Бахму были нереально красивые, словно сами боги поделились с ним этой красотой.
И вот настало время «кроватки». Лорени содрогнулся внутри, сглотнул. Мозг работал с такой скоростью, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, что голова у Иренди начинала идти кругом. Шли в каюту, как на каторгу, и команда с каким-то состраданием смотрела на них, особенно на своего любимца – Лорени. Цурбус, кто не ходил под его командованием на «Лорде Тушки», им нравился не очень сильно, и моряки уже подумывали сами обратиться к капитану с просьбой разъединить парней. Но команда знала очень хорошо своего капитана. Был риск оказаться на их месте. Поэтому и медлили.
Каютка встретила Лорени и Цурбуса своей темнотой и молчанием. За окном была уже практически ночь. И чтобы хоть как-то оттянуть время своего укладывания в кровать, они ринулись зажигать фонари. Сначала упали спички.
- Ты что безрукий? – вспылил Лорени.
Опустились на корточки, принялись шарить в темноте по полу, но обязательно – без этого просто нельзя было – стукнулись головами.
- Больно! – вскрикнул Лорени. Цурбус зашипел, потёр ушибленное место, но продолжил шарить по полу. Вот он приметил какой-то более тёмный участок на полу, протянул руку, нащупал коробок, поднял.
Открыл его, принялся доставать спичку той рукой, которая была сцеплена с рукой Иренди. Лорени дёрнул кистью, стукнул кисть Цурбуса, она стукнулась по коробку, который держала вторая рука. Коробок чуть не упал, но от того, что он дрогнул, спички вылетели из его нутра и посыпались вниз.
