- Адмирал Иренди, – Горол прочистил горло и встал так, словно собирался свернуть Хэнги шею. Директор даже и в ус не подул испугаться. Но перового помощника решил выслушать. – Дело в том, что Цурбус Бахму Джан Гур и Лорени Иренди, а так же и Данки Муар, подписали грант о том, что являются моряками галеона «Фортуна». По морскому кодексу ни вы, адмирал, ни я, помощник капитана, не имеем права оспаривать решения самого капитана судна. Мне очень жаль, но вам придётся дождаться капитана Сальмит и с ней решить все касающиеся этих парней вопросы. Вы пришли за своим сыном. Я думаю, капитан вам его отдаст. Господин Лорени Иренди, не был изначально приглашён на этот корабль и попал сюда по случаю воли судьбы. Поэтому не стоит так горячиться. Лучше примите наше гостеприимство.
Хэнги ещё о чём-то переговорил с Горолом, но Лорени его не слушал. Странное чувство закралось в его душе. Оно тихонечко стонало и теребило сердце, заставляя его, то быстро стучать, то пропускать удар.
====== 11 глава “Грязные паруса” ======
Третьи сутки они стояли на приколе в форте Скандария. День обещал быть душным. Работа на «Сирене Моря» кипела с такой силой, что было страшно всем, кто проходил мимо галеона. Волдин никого не жалел, кроме самого себя. Скандария был одним из самых грязных, опасных и преступных фортов Великих Вод. Справедливости в нём не существовало, закон был продажным и гнилым, как души живущих здесь людей. Скандария славилась своими работорговыми путями, и многие корабли опасались заходить в форт даже пополнить запасы воды или пропитания. Час простоя мог вылиться в многогодовое рабство с несчастливым концом. И всё же в этом форте был один маленький, но очень значимый плюс. В Скандарии можно было найти то, чего нельзя было сыскать во всём мире. Даже если в детстве ты потерял свою любимую игрушку по пути из одного острова на другой, то ты, по прошествии лет, можешь найти её здесь. И если кто-то, разбив твои песочные часы, высыпал в море песок из них, его ты тоже сможешь найти здесь. Вот и сейчас, глядя в подзорную трубу, расположившись вальяжно на поручнях полубака, Волдин думал о превратностях судьбы, созерцая в линзу медленно входящую в бухточку «Фортуну». Она осторожно покачивалась на волнах, пришвартовываясь, повернувшись к «Сирене Моря» своей очаровательной кормой.
Отняв трубу от глаз, Волдин ухмыльнулся, посмотрел на работающих матросов и кадетов, потом цокнул языком и снова вперился в трубу. А адмирал, как раз несколько минут назад, сошёл с корабля и решительной походочкой направился вглубь форта. Может, тоже прогуляться? Но Волдин сегодня был ленив и расслаблен. Он хотел отдаться тоске и воспоминаниям о некоторых вещах…
Хэнги третий день решил потратить на отправку почты. Пройдясь по шумным уже с раннего утра улочкам форта, он заковылял по узким тропинкам, нешироким дорожкам и, спрашивая у прохожих дорогу к почтам, вскоре вывернул на нужную ему улицу. Сначала он зашёл на корабельную почту. Отправил через неё несколько писем с грифом важности, потом на птичью почту. Столько же, только уже без грифов. Потом на лётную почту, там уже перетасовал письма и, заплатив за всё это приличную сумму денег, вышел со спокойной совестью на улицу. Солнце уже было практически в зените, когда он решил вернуться на причал, где бросил якорь их корабль. Идя быстро по улицам, он вышел на торговую площадь, продираясь через толпу, купил себе сладких, тыквенных семечек и, вспомнив о Лорени, сделал шаг вперёд. Хэнги замер и несколько минут не мог произнести ни слова. Муар стоял в метре от адмирала и смотрел на него такими удивлёнными глазами, что их хотелось в тот же миг завязать чёрной тряпкой, стянуть с парня все одежды, привязать к кровати… Если бы не голос сына, который окликнул его, Хэнги бы точно сорвался. Руки так и тянулись обнять похудевшего и осунувшегося Данки. Прижать к груди и целовать, целовать…
Сына он был рад видеть, не меньше, чем Данки. Но обнять его, не мог. Во-первых, не позволял статус адмирала и директора, во-вторых, они не сопливые барышни, чтобы обниматься на улице. Ну и в третьих, Хэнги был зол на сына. Конечно, метать молнии он не собирался, но и расплываться в сопливых вопросах, требуя не менее сопливые ответы, он был не намерен.
Потом они пошли к «Фортуне». Но, как только адмирал увидел, что руки Бахму и Лорени сцеплены кандалами, он оказался в таком недоумении, что потребовал ответов от сына, уже не скрывая своего гнева по поводу его исчезновения. Здесь Хэнги понимал, пряник был бесполезен. Лорени, исчезнув и ничего ему не сказав, заставил отца волноваться, переживать и подставил под удар всё то, к чему он шёл долгие годы. Главное, что и Лорени это понимал, потому что всю дорогу он сбивчиво что-то пытался объяснить, всё время глядя под ноги и не смея поднять глаза на отца.
Потом ждали Сальмит. Хотя, Хэнги знал, что в состоянии сильнейшего опьянения с людьми было бесполезно разговаривать. Но он плохо знал Сальмит. Лишь поверхностно и так по некоторым совместным делам, как например, когда она была куратором в восьмой группе.
