После возвращения на корабль, Данки спокойно спустился на камбуз, доложил Нокте, какую часть работы он выполнил, и что не смог докупить кое-что из-за встречи с адмиралом. Потом, сославшись на головную боль – а она у него действительно появилась после встречи с Хэнги – решительно направился в душ. Стоя под струями тёплой воды, Муар, в который раз, прокручивал в голове встречу с Иренди-старшим.
Все эти двадцать три дня он пытался забыть его, вычеркнуть из головы, вырвать куском мяса из сердца, заледенеть, закаменеть, в конце концов, просто забыться. Но никак не получалось. Хэнги, словно наваждение, представал перед глазами, и Данки ругал себя за то, что позволил этому чувству, которое называется «любовь», разрастись до таких глобальных размеров. К злости и гневу примешивалось ещё чувство униженного достоинства и огромная обида. Расставание было гнусным и отвратительным. Хэнги просто променял Данки на своего сына, что и следовало ожидать, и выбросил, как ненужную вещь. Отношение к Лорени Муар тут же пересмотрел, глядя на него, он постоянно злился и покрывался аурой ненависти. Было желание утопить Лорени за бортом, но Данки не был глупцом, он никогда этого не сделает, но относиться к Лорени уже так, как он относился к нему до разрыва с Хэнги, он не смог. Может быть, потому свою обиду иногда он вымещал на Иренди-младшем, проклиная каждый раз тот момент, когда он решил поиграть со «старичком».
Смыв неприятности этого дня, Муар вышел из душа с ещё большей головной болью. Скрипя зубами, он всё-таки попросил таблетку у доктора, который тут же отправил его на боковую. Но лежать Данки не мог. Запах Хэнги раздражал ноздри. Присутствие Хэнги злило остатки нервов. Взгляд Хэнги резал глаза, словно попавшая в них ворсинка. Воспоминания об этой встрече смешивались с последним разговором, бросая Данки в какой-то круговорот бреда и боли. Ему казалось, что болело всё тело. Страдальчески кричала душа, стучало, как сумасшедшее, сердце. Понимая, что в одиночестве он просто сойдёт с ума, Данки сначала попытался влиться в работу, что кипела на камбузе, но всё было тщетно. Даже ложка валилась из рук. Нокта, шлёпнув любимчика по плечу, отправила его к «чёрту на рога», взволнованно и удивлённо глядя ему в спину.
Выйдя на верхнюю палубу, он закурил, затягиваясь сильно и с каким-то отстранённым чувством реальности, а потом слух разрезал голос Хэнги, который о чём-то спрашивал кого-то. Муар обернулся и увидел стоявших на другой стороне адмирала, Лорени и Цурбуса. Хэнги смотрел на сына такими глазами, что Данки стало обидно до глубины души. Ревность всколыхнула в душе злость и гнев, стукнулась о стенки сердца, заставив его сжаться. Выбросив одним движением за борт недокуренную сигарету, он прошёлся до трапа, спустился вниз и, только когда шагнул по пирсу, вспомнил, что кое-чего не докупил. На форт опускался вечер.
Он шёл медленно, курил, по сторонам не смотрел. А зря. Его и Лорени с Цурбусом приметили в тот самый момент, когда они первый раз отправились на рынок. Иногда спрашивая дорогу, они привлекали к себе постоянно внимание, и даже между несколькими бандами, что воровали и продавали затем людей, произошёл небольшой бой. Победили «Грязные паруса», что в основном занимались продажей и воровством юношей. Данки был симпатичным, красавчиком его нельзя было назвать, но он был милым, похожим на подстилку, которую используют публичные дома. Когда Данки и его спутники столкнулись на рынке с адмиралом, пришлось отступить, но бандиты затаились, проводив юнцов до «Фортуны». И вот им улыбнулась удача, черноволосый милашка направился в самую глубь форта один.
На Данки напали, когда он чуть-чуть не дошёл до рынка. Здесь было людно, но толпа оказалась уже пьяной и сытой. В такие моменты ей было всё равно, что творится вокруг. Тихо, словно крадется кошка, на Данки напали со спины. Стукнули палкой по голове, тут же подхватили и утянули в тёмный проулок, где их уже ждал старенький, раздолбанный автомобиль. При любом другом моменте, если бы Муар не был поглощён собственными мыслями и болью, которая терзала и сердце, и душу, и мозг, и вообще всё естество, может Данки бы и отбился, услышал, увидел или почувствовал бы занесённую над головой руку. Потому что, пока они шли до рынка первый раз, он чётко знал, что за ними велась слежка, и очень масштабная.
