Вернувшись в каюту, они легли спать. Больше сапоги не казались вдруг не снимаемыми, и спички не надо было искать, потому что фонарь горел. И кровати были застелены чистыми простынями, наволочки поменяны. Больше что-то искать, зажигать, снимать и менять не надо было. Да и тяжёлый день сказывался. Склянки на верхней палубе прозвенели двенадцать раз, ночь, вступив в права, раскидала по небу мириады звёзд, зажгла полный диск луны.
Проснулись всё в той же позе, но на этот раз она показалась такой смущающей, что даже Цурбус залился краской стыда. Повскакивали с кроватей и, быстро обувшись, ринулись умываться, справлять нужду, а потом завтракать. Работу схватили самую тяжёлую и трудную, пытаясь уйти в неё с головой.
Флагосто встретил их тем же шумом, грязью и опасностью, что царила в оставленной ими Скандарии. Правда, здесь всё же властвовал закон, но от того, что порт находился на краю Чёрного моря, преступности было больше. И в основном убийства и грабежи. Здесь не воровали людей, лишь изредка бывало, когда какой-нибудь работорговец зайдёт на огонёк, пополнить трюмы пропитанием или гульнуть в очередном питейно-бордельном заведении.
Лорени и Цурбуса Сальмит оставила на борту корабля, запретив им расхаживать по порту напрочь. Пригрозила кулаком и отправилась вместе с адмиралом к властям сдавать под арест работорговцев и их судно. Работа на «Фортуне» не останавливалась, в порт они вошли ближе к обеду. Таким образом, быстро перекусив, команда вновь взялась за дело. До завтрашнего утра нужно было залатать корабль, сделать из него конфетку и двинуться дальше в путь. Они итак опаздывали. К Жемчужному морю «Фортуна» должна была прибыть на тридцатый день своего путешествия, а сейчас был двадцать восьмой. До моря ещё дней шесть, поэтому, чтобы сократить путь, Сальмит решила пройти через Чёрное море. Команда не только латала корабль, но ещё и готовила его к путешествию по этому опасному морю.
Примерно через час, как Сальмит ушла в порт, на борт корабля ступил худой и болезненного вида Данки. Цурбус тут же кинул работу и поспешил к другу. И хотя Муар махнул на сверкнувшую в глазах Бахму заботу рукой, Цурбус всё-таки предложил отвести его к Кураше.
- Сам дойду, – буркнул юноша и, отказавшись от помощи Бахму, пошёл к лестнице, ведущей на нижние палубы.
Данки и не думал обижаться на Цурбуса за то, что так оплошал. Сам виноват, надо было по сторонам смотреть. А отказался он от помощи Цурбуса, потому что было стыдно. Так легко попался, заставил два корабля сняться преждевременно с якоря и погнаться за работорговцами. Более того, они его двумя командами спасали, кто-то точно пострадал. А ещё Данки волновал факт того, что он потратил деньги на пропитание, которое из-за него, опять же, не доставили на борт корабля, потому что «Фортуна» преждевременно снялась с якоря. Это злило и раздражало. Поэтому он отказался от руки помощи Бахму, а вот Цурбус воспринял это по-другому. Правда, сильно зацикливаться на этом не стал. Слегка проводил Данки до лестницы, понаблюдал, как он спустится вниз, а потом вернулся к своей работе.
- Если ты хочешь посмотреть, как там Данки, то мы можем приостановить работу, – буркнул Лорени, нарушив их затянувшееся молчание.
- Нет, не надо, – мотнул головой Цурбус. Хвост чёрных волос дёрнулся, платок, украшавший голову, сдержал выбившуюся прядку из хвоста. От этого момента, лёгкого, еле уловимого, у Лорени перехватило дыхание, и он шумно сглотнул, тут же устыдившись этого. Быстро отвёл глаза, но Цурбус не заметил и продолжил дальше:
- Потом поговорю с ним. Давай лучше поторопимся с нашей работой.
И они вернулись к делу. Нужно было набить на борта корабля листы морского чёрного планктона, который защитит его во время похода по Чёрному морю, вот они и занимались тем, что подавали и держали листы, пока их прибивали плотники. Вернувшись к работе, молодые люди не заметили, как пролетел час, небо стало темнеть, и по трапу взошла Сальмит.
Возвращение капитана привнесло какую-то оживлённость. Она бросила команде пару ласковых слов брани, потом сказала, что им даже заплатили за такой куш и направилась в свою каюту. Закончив с работой, юноши умылись, покушали, и Горол их снова завалил работой.
Проведать Данки Цурбус смог только в час ночи, когда тот уже спал. Кураша его оставил в лазарете и рад был приходу парней, вновь разливая по кружкам сладкий чай и угощая им Лорени, который тут же расцвёл, как маков цвет. На столике появились конфеты, и Иренди углубился в поедание сладости.
- Волноваться не о чем, – сказал Кураша, после того, как Цурбус, хмурясь безобидному виду врача, спросил о состоянии Муар. Данки лежал с капельницей в руке, крепко спал. На этот раз он выглядел чуть лучше, чем ступил на борт корабля. – Ещё завтра и послезавтра нужно ему отлежаться, я проколю курс антибиотиков, чтобы очистить кровь от наркотического зелья. Ну, а потом можно снова на камбуз или в бой, куда уж он захочет, – и странно хихикнул, прихлёбывая со своей кружечки. В этот момент доктор Цурбусу ещё больше не понравился.
