- Вы гей? – вдруг вырвалось у Бахму, и Иренди, допивая сладкий чай, чуть не поперхнулся. Цурбус сразу же пожалел о своём вопросе. Он знал, каково это быть не таким, как общество, хотя это общество было само гнилым и грязным до последней клеточки своей дьявольской души.
- Да, – спокойно признал этот факт Кураша, беря из рук Лорени пустую чашку из-под чая. – Ещё? – спросил он, мило улыбаясь, и Иренди замотал головой отрицательно. От этого стало стыдно. Это, что же получается, как только доктор признал, что он гей, Лорени тут же отвернулся от него, невзирая на то, что врач хороший человек, и он ему нравился? И нравился не потому, что поил вкусным, сладким чаем и прикармливал вкусными конфетами. Человеком-то он был добрым.
- Сколько себя помню, постоянно был им, – улыбаясь, стал рассказывать Кураша, нисколько не стесняясь того, что говорит. И уж точно не боясь, что об этом узнают Лорени, Цурбус и быть может кто-то из команды. – Ох, каким же я был развратным засранцем, – хихикнул Кураша, чем сильно удивил. – Всё время искал приключений на свою задницу и членов тоже искал. Любил большие, чтобы доставали до самих гланд и рвали на мелкие кусочки. В принципе, я и сейчас это люблю.
Пока говорил, врач разливал по кружкам чай. Потом протянул чашку Лорени. Иренди взял её, удивляясь сам себе.
- Но сейчас я остепенился, – посерьезнев, сказал Кураша, хотя мимика его лица в этот момент больше старалась скрыть радость и счастье, что захлестнули его душу. – У меня появился важный человек. Важный и очень дорогой. – И пряча улыбку, пригубил из кружки.
- А как же команда? Вы так спокойно нам рассказываете об этом, не боитесь, что мы расскажем им, кто вы такой?
- Ай, брось, Цурбус, – махнул на него доктор. – Вы хорошие мальчики, до такого не опуститесь. И потом, команда знает, как и капитан.
Лорени и Цурбус были, мягко говоря, в шоке от очередного признания доктора.
- Тогда почему они так встретили меня, когда узнали, что я гей? С презрением и ненавистью. И капитан…постоянно фукала.
- Ну, может потому, что я член команды, а ты на тот момент был… не член… команды, – махнул рукой Кураша и снова пригубил чай. Бахму снова удивился, и доктор улучил в очередной раз момент. – Вот сейчас как они к тебе относятся? Так же презирают и ненавидят? Капитан Сальмит так же фукает и издевается?
- Нет, – буркнул Бахму, отвечая на вопросы доктора, но в тот же момент, задумываясь над действиями команды. Что же было в последнее время? – Хотя, на счёт издевательства и капитана Сальмит, я бы так не сказал, – и Цурбус поднял согнутую в локте руку сцепленную с рукой Иренди.
- Ха-ха, – тихо рассмеялся доктор. – Ну, это всего лишь шутка.
- Хороша шутка, ничего не скажешь, – снова буркнул Бахму и метнул взгляд на Лорени, который, встретившись с Цурбусом взглядом, отвернулся, жадно попивая чай. Сцепленные руки опустились.
Через пять минут Иренди и Бахму вышли из каюты доктора и медленно поплелись к своей, ни о чём не разговаривая. Оставшись один, Кураша хмыкнул, составил грязные чашки, решив помыть их утром.
- Вам когда-нибудь, кто-нибудь говорил, что вы отвратительный человек? – спросил сонным голосом Данки, приоткрывая тяжёлые, подёрнутые синевой, веки.
Кураша повернулся на голос, как раз убирая со столика тарелочку с конфетами, и улыбнулся, ставя её обратно и делая шаг к койке, в которой лежал Муар.
- Ты первый, можешь радоваться этому, – ответил доктор, опуская руки в большие карманы и выуживая оттуда фонарик и что-то ещё.
- Спасибо, радости от этого ноль процентов.
- А подслушивать не хорошо.
- Вы громко разговаривали, и я, то просыпался, то снова проваливался в дрёму, – буркнул Данки, прикрывая глаза. Ему было всё ещё не очень хорошо.
Очнувшись от долгого сна – он действительно провалялся на кровати двое суток – Муар первого кого увидел был врач «Сирены Моря». Кадет засиял, как чистый, медный таз, стоило Данки лишь приоткрыть свои тяжёлые веки. Именно он рассказал о том, что случилось. О похищении, работорговцах, «Грязных парусах», погоне, бое и, наконец, спасении.
- Вас принёс адмирал Иренди, как принцессу, на руках, – тонким голоском пропищал кадет. Он как-то интересно улыбался, словно что-то знал, но рассказать не мог. Это раздражало и наводило на одну мысль, от которой Данки всё время отмахивался. Ему было всё равно знают про его связь с адмиралом или нет. Он трусом не был.
Врач, сменив капельницы, быстро вылетел из лазарета, и Данки понял, пошёл рассказывать директору о чудесном воскрешении Муар. И действительно, через минуты три в каюту вошёл Иренди, следом за ним Волдин, который, взглянув на Данки сухим, ничего не выражающим взглядом, кивнул, сказал, что-то, Данки не понял что, потому что в этот момент смотрел на мраморное, такое же равнодушное, как и у Волдина, лицо Хэнги. «Бесит», – пронеслось в голове Данки, и он прикрыл глаза.
- Как вы себя чувствуете, кадет Муар? – спросил адмирал, когда Волдин ушёл, а врач ещё тёрся в своём лазарете, составляя в шкафчик какие-то колбочки и пузырьки.
