- Вы, кажется, ошибаетесь, адмирал Иренди, – сухо, продолжая лежать с закрытыми глазами, проговорил Данки. Голос у него был слабым и тихим. – Я больше не кадет. Я теперь член команды корабля «Фортуна».
- Мне без разницы, чей вы член, – голос Иренди стал резче, и врач вздрогнул. Покосившись на директора, он вдруг задумался, может, стоит выйти? – Вы сбежали, бросив Академию, но исключать пока вас никто не намерен. Поэтому вы отправитесь вместе с Лорени Иренди обратно в Шоршель.
- А как же Цурбус? – спросил Данки, приоткрыв глаза и с какой-то издёвкой глядя на Хэнги. Иренди слегка удивился тому, что подзабыл во всей этой истории Бахму, хотя он был вот здесь, рядом. Маячил, прикреплённый к Лорени, и всегда находился чуть в стороне.
Этот вопрос, как показалось юному врачу, накалил обстановку, и он тихонько, чтобы никому не мешать, вышел из своей каюты.
- И Бахму тоже, – кивнул Хэнги, уловив, как впрочем, и Данки, что доктор вышел из каюты.
- Эгоист, – опередил его Муар, когда Иренди уже открыл рот, чтобы что-то сказать. – Я ненавижу вас, адмирал, и разговаривать сейчас не намерен. Мне плохо и без вас, так что оставьте меня.
- Хорошо, – тихо произнёс Хэнги, слегка отведя глаза в сторону и сразу поникнув. – Поговорим в Шоршель.
- Ни о каком Шоршель не может быть и речи, – твёрдо, но слабым голосом, произнёс Данки, прожигая адмирала своими глазами. – С вами я даже на край мира не поплыву. Вы сами разорвали наши отношения. А я человек такой, если меня выкидывают, я более никогда не возвращаюсь.
Хэнги почувствовал, как у него уходит пол из-под ног. Он посмотрел на Данки такими глазами, в которых читалась лишь боль и ничего больше. Но с другой стороны, чего же Хэнги действительно хочет? Данки прав, он сам его выкинул, прогнал и наговорил кучу гадостей. Чего же теперь он хочет от этого худенького и такого хрупкого человека? «Обнять его, – шепчет внутренний голос. – Сохранить. Сберечь. Защитить. Расцеловать. Прижать к груди. Оставить подле себя и более никогда не отпускать». «Нет, – тут же отвечает разум. – Так поступить, снова запутаться в паутине разврата и грязной похоти. Лорени важнее Данки. И жена, которую ты когда-то любил, память о ней, Хэнги, важнее этой грязной связи».
- Теперь, адмирал, – продолжил Данки после минутной паузы, которой Иренди не воспользовался, чтобы хоть что-то сказать. – Я буду командовать своим балом. И если вдруг у меня возникнет желание поговорить с вами, я вам сообщу об этом.
- Данки, мы…
- Адмирал, – в дверь каюты постучали, и она слегка приоткрылась. В узкую щель просунулась голова кадета, но не врача. Кого-то другого, кажется, Муар с ним когда-то учился в одной группе, на втором курсе, что ли? – Мы кинули якорь. Вы сказали, что сообщить об этом лично вам.
- А, да, – мотнул головой Хэнги, слегка обернувшись на голос кадета. – Спасибо. Сейчас иду.
Кадет прикрыл дверь, а Хэнги посмотрел с мольбой на лежащего с закрытыми глазами Данки. Противоречивые чувства разрывали душу адмирала.
- Поправляйтесь, кадет Муар, – прошептал он и, развернувшись на каблуках сапог, вышел прочь из лазарета. Оставшись один, Данки снова открыл глаза и, глядя в потолок, почувствовал, как горечь заполняет всё его естество. Как мучительно любить и знать о том, что ты не нужен, что тебя используют, что тобой играют. Данки видел насквозь Хэнги, его мучения и любовь, его желание коснуться Муар и в тот же момент брезгливые ощущения от этих прикосновений. Он видел метания, слышал крики его души и сердца, и ненавидел Иренди за то, что тот не может принять один факт. Факт существования в его жизни Данки Муар.
Через минуты три вошёл доктор. Принялся вновь бродить по своей каютке, что-то убирая и обратно составляя. Что-то записывал в журнал, а потом снова вышел, и Данки вздохнул с облегчением. Раздражает. Выдернув капельницу, он прижал к дырочке от иголки ватку, согнул руку в локте и медленно сполз с кровати. Сапог не было видно, зато стояли чьи-то тапочки, наверно докторишки. Прыгнув в них, Данки медленно вышел из лазарета, придерживаясь за стенку. Прошёлся по узкому, маленькому коридорчику, поднялся на верхнюю палубу и, пройдя под молчаливые взгляды моряков и кадетов, оказался возле трапа.
- Уже уходишь? – окликнул его спокойный голос, и Данки, остановившись, посмотрел в сторону квартердека.
- Да, – ответил он, щурясь от солнца. Глаза заслезились, и Данки сделал ладонью козырек, пристроив его ко лбу. – Спасибо за гостеприимство и помощь.
- Не за что, – ухмыльнулся Волдин. – Ты в следующий раз бери с собой сопровождение. А то так реально ненароком можно угодить на работорговый рынок.
- Спасибо, – буркнул с постной физиономией Данки. – Учту и приму к сведению ваш совет, капитан Туа. Позвольте идти?
- Да, – шире улыбнулся Волдин, и Данки, больше не задерживаясь, стал спускаться по трапу.
