- Можно, я подумаю ещё… До Шахандера? – тихо спросил Цурбус, с надеждой глядя на адмирала. Взгляд Бахму был каким-то затравленным и просящим, а ещё в нём опять читалась отчуждённость и грусть.
- Да, конечно, – согласился мужчина, осторожно потянув лист из-под руки, которую Цурбус, охнув, тут же приподнял, свернул его, и вышел из кают-компании.
Когда адмирал вернулся на «Сирену Моря» на порт уже легли сумерки. В этой части Великих Вод темнело раньше, как впрочем, и светало.
- Вы сделали своё дело, адмирал? – осведомился Волдин, стоя на квартердеке.
- Боюсь, капитан, нам придётся идти до Шахандера, – отозвался тихо Хэнги и уже собирался пойти в свою каюту, но голос Туа остановил его.
- Вам нельзя в Шахандер, адмирал. Лучше все дела сделать здесь и сейчас и спокойно вернуться в Шоршель.
- Да, – повернувшись к Волдину, проговорил Хэнги. – Так было бы лучше. Но судьба распоряжается по-другому, и я готов ей повиноваться.
- Что ж, это ваш выбор и ваше право выбора, – проговорил Волдин, и адмирал, слегка склонив голову, направился в свою каюту. Это точно, в Шахандер ему нельзя…
Вечер был, как и все остальные. Пили, пели, играли, смеялись, шутили. Центром веселья был Лорени, которого словно «давалку» передавали из компании в компанию. Он даже выпивал, подпевал, и всё это очень сильно не нравилось Цурбусу. Бахму стоял у поручней и следил, как коршун следит за своей добычей, за каждым движением, за каждым словом, взглядом Лорени. Иногда Цурбусу казалось, что он даже вздохи Иренди ловит и слышит, как стучит его сердце. Уж своё он слышал точно. Оно то заходилось ходуном, то пропускало удары. То надрывно стонало, то злилось так сильно, что голова начинала кружиться. Особенно, когда Лорени подманивали конфетами. Бахму понимал, что Иренди всеобщий любимчик, и отношение к нему светлое и чистое, но его это осознание раздражало ещё больше.
Улучив момент, когда Лорени, наконец, остался один, оказавшись рядом с Цурбусом, Бахму схватил его за запястье и, оттянув руку вниз, чтобы этой хватки никто не видел, повернулся к нему, словно невзначай и прошептал:
- Пошли в душ.
- П… Пошли, – заикаясь, проговорил и ошарашено воззрился на него Иренди. Цурбус стушевался. Вот, чёрт, что он сейчас сказал и предложил? Хотя, понятно что, другими словами «пошли, займёмся сексом». А что? Он целый вечер мается от злости за то, что Лорени обращает внимание на всех, но только не на него. Да ещё за конфетки бегает от группы к группе.
Они пошли быстро вниз, и исчезновение их не могли не заметить. Но отнеслись к этому нормально, потому что команда посчитала так: парни стали друзьями. Хотя, сидевшая на поручнях Сальмит нахмурилась. Потом пьяно причмокнула, так и не уловив затуманенным мозгом ту самую мысль, и присосалась к горлышку бутылки. Когда сделала пять глотков, рыгнула и загорланила какую-то веселую песню, которую в тот же миг подхватили другие глотки и музыкальные инструменты.
Схватив полотенца, сменные рубашки и трусы, Лорени и Цурбус бросились по коридорчику в конец палубы, и Цурбус так и не разомкнул цепких пальцев на запястье Лорени. Слова, брошенные им невпопад, приобрели сначала странную глупость, потом значимость, а теперь возбуждали воображение и волновали кровь. Главное, чтобы в течение часа никто не захотел в душ. Хотя, навряд ли, команда гуляла, время было пока раннее, только девять часов, хотя за бортом было темно и по небу уже рассыпались точки звёзд.
Цурбус затолкал Лорени в душ, зашёл сам и закрыл за собой дверь. Быстро её оглядел, щёлкнул щеколдой и повернулся к Иренди. Некоторое время они смотрели друг на друга, тяжело дышали и ждали, ждали, когда кто-нибудь из них сделает первый шаг. Цурбус понял, что этим первым должен был быть он. Бросив на полку свои вещи, которые, не удержавшись, всё же упали на пол, Бахму сделал шаг вперёд и, обхватив ладонями лицо Лорени, притянул его к себе.
Поцелуй был жаркий, дикий, страстный. Выпивать друг друга без остатка, забирать друг у друга последние глотки воздуха, делиться своим и падать на острые ножи удовольствия. Бахму подхватил его под бёдра, Лорени подпрыгнул и обвил его ногами за талию. Цурбус не удержался, сделал шаг вперёд, Иренди стукнулся спиной о стену, потом они осели вниз. Лорени попытался отпустить талию Бахму, освободив её от хватки своих ног. Качнулся в сторону, но Цурбус его держал. Ладонь подняла рычаг крана, запуская тонкие струи холодной воды.
Потом они с трудом избавлялись от намокшей одежды. Цурбус целовал сосочки Лорени, покусывал их, вылизывал языком, игрался с ними, выцеловывал грудь и подставлял свою голову под горячие ладони Лорени. Иренди снова стягивал ленту с волос, распускал чёрный, как ночь, хвост и вдыхал аромат, которым пропах Цурбус. И это были не пот, не грязь и не усталость. Это было что-то особенное, интимное, существующее только для Лорени.
