- А, – отмахнулся пират. – Мировое сообщество в очередной раз подосрало. Напало на наши приграничные зоны, заявив, что пираты напали на их корабли. Короче, случилась небольшая потасовка, царь, отец Волвара, попытался разгрести это дерьмо, да не успел, умер. На трон взошёл мальчишка, его младший сын, потому что старший от трона отрёкся и ускакал на шахты, заявив, что царская жизнь не для него. Морское сообщество решило, что тут они смогут взять быка за рога, да вот только не имели права решать территориальные вопросы с малолетним правителем. Мировой закон: только лицо достигшее совершеннолетие, может подписывать договора на территории. Мировое сообщество село в лужу, а Джан Гур разозлился. Хотел подействовать на малолетку, и быть может у него получилось бы заставить Волвара выступить против сообщества, да только тут вступилась Мама. Тогда Мама была другая, не та, что сейчас. Старуха была слишком древней Истинной, чтобы против неё идти с мечом. Охура на несколько лет залёг, к тому же тогда у него уже появился сын, – это слово Аденжурль выплюнул, как змея сгусток яда. – Минуло несколько лет, и Охура попробовал снова, но к тому моменту мальчишка уже подрос, и имел свое мировоззрение на окружающие его царство дела. Парнишка был слишком миролюбив, чтобы развязывать войну, и если бы его отец не умер, то возможно сейчас шла бы война настоящая, а не такая, какой обозвали ту, в которой Джан Гур стал главным злодеем. Через некоторое время мы ушли в море. Десять кораблей и девять приспешников Джан Гура.
В этот момент Аденжурль, словно осознав, что в комнате находился не только с Цурбусом, посмотрел в сторону своих головорезов. Их было пять человек, но все они стояли, как исполины, и даже не думали менять каменные выражения на лицах.
- Сколько воды утекло, – протянул Аденжурль. – Даже представить страшно. Вспоминаю и думаю, что это было вчера. Ха-ха, – вдруг рассмеялся пират, видно что-то вспомнив смешное. Хотя, навряд ли оно было такое весёлое. – Иренди слабак и ничтожество. Он пешка мирового сообщества. Неужели ты, зная своего отца, мог поверить в то, что Иренди убил его? Даже если бы Охура и захотел умереть, он никогда бы не позволил себя убить такому слабаку.
Цурбус нахмурился такому странному повороту разговора. Неожиданно всплыл адмирал, и здесь Бахму обратился в слух. Почему-то этот момент стал для него интереснее из всего ранее сказанного Аденжурлем.
- Да, Охура нам принёс славу и богатства. Столько денег и столько счетов, но особого счастья это не приносило. Хотя убивать и воровать, в этом была чистота той жизни, к которой мы привыкли, которую мы прожигали до встречи с Элибестой. Я радовался тому, что Джан Гур становится всё больше и больше таким же грязным, как я. Может быть, поэтому я и пошёл за ним, а может быть, для того, чтобы однажды пронзить его сердце своей шпагой.
Цурбус внимательно и даже как-то недоверчиво посмотрел в глаза пирату, а тот, приподняв брови, развёл руками, словно отвечая на мысленный вопрос. Головорезы так и остались стоять с каменными выражениями лиц. Где-то они были даже ленивыми и кислыми, словно этот разговор был о цветочках и бантиках.
- Иренди был слабаком, – повторился Аденжурль. – Его отправили уничтожить Джан Гура, но Джан Гур сам его чуть не уничтожил. В тот момент, когда Охура отвернулся от меня, встал спиной, я решился нанести свой удар. Прямо в сердце своего заклятого врага. За то, что он украл у меня Элибесту, луч света в моей темноте и грязи.
- Вы убили отца? – переспросил Цурбус, чтобы быть точно в этом уверенным.
- А кто ж ещё? – вопросил пират, глядя на Бахму такими глазами, словно действительно никому нельзя было остановить Охуру Джан Гура, кроме, как Аденжурлю. – Он был силён, как тысяча чертей, он предугадывал каждый шаг. Он разговаривал порой со мной, повернувшись спиной, словно читая мои мысли. Его глаза… Я бы вырвал эти глаза и эти руки, которые так искусно владели шпагой.
- Зачем же тогда всему миру было поведано о том, что адмирал Иренди убил Джан Гура? – продолжал недоумевать Цурбус, всё же в этот момент, думая о том, что наверно пират просто сошёл с ума.
- Это ты у мирового сообщества спроси. У Волвара Великолепного. У самого Иренди. Много людей, кто знает правду. Правда не весь простой люд о ней ведает.
Цурбус нахмурился. То, что адмирал не убийца отца, это его слегка порадовало. Всплыл в голове образ Лорени, и как будет хорошо, когда он расскажет ему об этом. Но новость о том, что Джан Гура убил Аденжурль, вдруг до такой степени разозлила Цурбуса, что он плотно сжал зубы, стараясь унять это негодование.
- Я убил его за то, что он забрал у меня свет и солнце, тепло и надежду, святость и не порочность, – повторялся Аденжурль, глядя бешеными глазами на Цурбуса и видя, как юношу волной накрывают злость, гнев, ненависть, ярость. – Я убил его, потому что он посмел осквернить своей грязью её чистую душу.
