- Я был молод, когда впервые полюбил. Я думал, если честно, что это на мгновение. Ведь до этого у меня были увлечения. И потом я очень много и часто занимался сексом. Это был мой смысл жизни, моя правда и моё преклонение. Я любил секс, экстремальный секс и секс чуть ли не со всем. Да, да, я был эдаким извращенцем и слыл таковым при дворе, но даже царь мне был не указ. Общения со мной избегали, и в какой-то мере я был рад такому, хотя раздвигали ноги передо мной многие из тех, кто осуждал. Да, мне было по хрену, главное было что трахать. А потом я сдружился с твоим отцом. Славный человек, который вбирал этот мир, как губка и желал его изменить. Он смотрел на мои деяния чистыми глазами и тоже окунался в мир разврата, потому что и ему это нравилось.
- Снова мой отец, – закатил глаза Цурбус. – Вы так много о нём говорите, что я склоняюсь к мысли, что вашей любовью был именно он. Если вы так любили секс, а значит, и женщин, и мужчин, то не было ничего, что запрещало бы вам полюбить мужчину. Благо Охура Джан Гур был красивым мужчиной.
- Ха-ха, – рассмеялся Аденжурль, на этот раз громче. – Как только я пристроился к заднице твоего отца, он меня тут же чуть своей шпагой не проткнул. Хотя, сам любил иногда пошалить с мужчинами, но всегда был исключительно активом.
- Об этом я не знал, – нахмурился Цурбус и почувствовал, как злость на отца, притупившаяся с годами, снова разгорается. Стало обидно за маму.
- А затем мы встретили неземную женщину. Откуда она пришла, мы не знали. Древний род, который никогда не был вхож в двор царя, вдруг явился перед очами аристократии, сверкая своей натуральной красотой. Тогда я впервые полюбил. Думал, что влюбился, спортивный интерес, затащить в постель очередную красотку, но нет. Это было именно то чувство, от которого я сгорал без следа. Элибеста Бахму свела мой рассудок с ума.
Цурбус ничего не ответил, сильнее нахмурился. Не нравилось ему, как этот человек говорил об его матери.
- Несколько месяцев я ухаживал за ней, никогда такого ни для одной дамы не делал, – продолжал говорить пират и голос его становился мягче и теплее. А это сильнее злило Цурбуса. – Водил в театры, на оперы и балеты, дарил цветы, сладости. О, она любила так сильно сладкое, что я готов был целые плантации морских цветов ей подарить. Но у меня не было чего-то такого, что было нужно ей. Она видела во мне друга, глупого человека, который истратил свою молодость на глупые сексуальные оргии. Мне было противно от самого себя, и своей любовью я боялся её запачкать, потому решил, что никогда не попрошу её быть моей женой. Моим решением было любить её издалека и быть только другом. А через год я узнал одну очень неприятную новость, поскольку Элибеста была Истинной и из древнего рода, её нарекли суженной для Охуры Джан Гура, с которым через месяц она и обвенчалась.
При этих словах лицо Аденжурля перекосило от злости, и он медленно встал со своего кресла, глядя на Цурбуса такими глазами, словно видел в нём вовсе не сына Охуры, а его самого.
- Моя мечта стала женой человека, который в тот момент для меня являлся таким же повесой, грязью и ничтожеством, как и я. Он должен был отказаться от Элибесты! – вдруг выкрикнул Аденжурль в лицо Цурбусу, который так и остался стоять на месте. – Не брать её в жёны и до смерти отстаивать право на то, чтобы она оставалась чистой и невинной. А он, своими руками, своим телом, своими губами – он её испачкал! Осквернил свет моего существования и бросил в пучину грязи и не порядочности! И грехом этого падения являешься ты!
Аденжурль задохнулся своими же словами. Выпучив глаза, он смотрел на Цурбуса и видел в нём только Охуру. Цурбус осознал это, когда палец пирата ткнулся ему в грудь, словно желая пробить грудную клетку и достичь быстро бьющегося сердца. Однако, Аденжурль понимал, что разговаривал с сыном Элибесты и Джан Гура.
- Пришлось тогда вызвать его на поединок, – слегка отвернувшись от Цурбуса, устало продолжил пират. – Только тогда я осознал, что я ему не чета. Силён был Джан Гур, очень силён. Он не только искусно владел шпагой, но и отлично читал человеческие эмоции и мысли, что отражали движения, глаза, мимика лица. Ему хватило пяти минут, чтобы три раза ранить меня и лишить шпаги. Искусный воин и смелый человек. Он бросался на остриё, и мне порой казалось, что он не понимает, что делает. Охура искал себе противника, но мне суждено было стать только его помощником в том далёком и прославленном путешествии.
– Так из-за чего же вы отправились в это путешествие? – спросил всё же Цурбус, но не из-за любопытства, а для того, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Медленно, но Цурбус начинал понимать, зачем Аденжурль его потащил за собой. Пират был помешан на прошлом, и это прошлое сжигало его без остатка.
Капитан «Элибесты» слегка приподнял левую бровь, удивляясь. Потом хмыкнул и равнодушно пожал плечами, мол, это так, не важно.
