Аденжурль устремился на Цурбуса так молниеносно, что тот на мгновение стушевался. Но вот послышался свист шпаги, и Бахму, очнувшись, парировал удар, отступая и уходя в сторону. «Обмен любезностями» длился минут пять. Они прощупывали друг друга, пытались найти слабые места. Невзирая на то, что совсем недавно сражались, правда тогда в их поединок вмешалось третье лицо. Цурбус понимал, что на стороне капитана «Элибесты» годы реальных боёв и практики. Бахму проигрывал ему во многом, даже в умении, хотя именно сейчас в голове Цурбуса стали всплывать уроки отца, слышался его голос, наставления и поучения. Это он ставил Цурбусу стойку, до скрежета в зубах отрабатывал рабочую руку и ногу. Говорил о гибкости тела и стремительных атаках. И первый урок, который Цурбус должен запомнить до конца жизни: никогда не отводить взгляда от глаз и от лица противника. Только там он может найти слабое звено и переломить ход битвы, если даже шансов на победу мало.
Цурбус смотрел неотрывно в глаза Аденжурля, ловил движения его бровей, губ, крыльев носа. Бахму отступал, но позиций своих сдавать пока не собирался. Пират к тому же только разогревался, и даже намёка не было на то, что он сражается в полную силу. Его рука была гибкая, слегка расслабленная. Тело вроде бы напряженное и в тот же момент ломкое, вялое, пластилиновое. Аденжурль чётко владел стойкой, перемещался мелкими шажками, потом широкими выпадами, прокручивался вокруг себя, пригибался к планктону, отстранялся в стороны. Шпаги в его руке не было видно. Она слилась с пространством, и только слышен был звон, песня стали о плотность воздуха.
Они отошли на довольно приличное расстояние от дирижабля. Практически приблизились к кладбищу, однако, именно в этом месте планктон был тоньше обычного. Чтобы уплотниться и быть пригожим для строительства очередного порта или района на нём, этому морскому растению нужно было лет шестьдесят-семьдесят. По виду, тому планктону, на который они приземлились, было лет пятьдесят, но вот здесь, между дирижаблем и кладбищем кораблей, точно лет сорок.
Цурбус отпрыгнул назад, чтобы уйти от выпада Аденжурля, в этот момент под правой ногой лист лопнул. Так стремительно и быстро, что Бахму не успел среагировать. Нога моментально погрузилась в воду. Цурбус успел только вонзить острие шпаги в соседний лист планктона и вцепиться в эфес так, как будто от этого зависела жизнь всего Ансэрит. Планктон тут же сомкнулся, Цурбус почувствовал, как его половинки давят на тело, пытаясь сломать ненужное препятствие. Аденжурль остановился, взмахнул руками, чтобы найти равновесие и кинул взгляд на тонущего Бахму. Секунду он думал, а потом всё же сказал:
- Посмотрю, как ты сможешь выбраться. В конце концов, мне и такой исход битвы подойдёт. Главное, чтобы ты был мёртв.
- Как нечестно вы играете, – хрипел Цурбус, подтягиваясь и помогая второй ногой, что осталась на поверхности, вырвать тело из цепких лап морского растения.
- Ну, я же преступник, в конце концов, – кисло проговорил Аденжурль, глядя на попытки Бахму. Он уверенно тащил своё тело на поверхность планктона.
- Значит, если я, – через некоторое время проговорил, тяжело дыша, Цурбус, вырвав ногу из пасти опасности. – Начну выигрывать в поединке, вы позовёте своих головорезов и, наплевав на честь пирата, убьёте меня скопом?
Аденжурль нахмурился, потом повернулся к своим людям. Они, вместе с Иренди, придвинулись к сражавшимся, только по-прежнему оставались на приличном расстоянии, чтобы ненароком не попасть под горячую руку.
- Эй, парни, чтобы не случилось, не вмешивайтесь. Это моя битва, – сказал пират и снова повернулся к Цурбусу. – Теперь доволен?
- Мне ваше благородство не нужно, – пожал плечами Бахму. Вынул из планктона шпагу, осторожно прошёлся в сторону, поглядывая под ноги и на Аденжурля. – Мне вполне достаточно вашей ненависти и желания меня убить.
- Ублюдок, – скривившись, прошипел Аденжурль, потом сделал некое подобие улыбки и снова ринулся в бой.
И вновь они сплелись в клубке из опасности, тревоги, красоты и жуткого огня ненависти. Лорени неотрывно следил за этим танцем и постоянно сглатывал. Было страшно за Цурбуса, было невероятно волнительно от увиденного и хотелось влиться в этот танец, как тогда влился в него Волдин. В этот момент Лорени снова подумал, мысль вдруг неожиданно всплыла у него в голове: неужели Цурбуса так сильно занижали в Академии, что он за четыре года не смог показать настолько великолепное искусство фехтования и владения холодным оружием?
