Зрение расплывалось, дыхание было тяжёлым и хриплым. Цурбусу не хватало воздуха. Губы потрескались, во рту было так сухо, что даже литр воды не помог бы промочить его. Тело болело, кричало, разрывалось на кусочки. Раны болели, засохшая кровь стягивала стеночки следов от кнута. На живых участках кожи появлялись новые волдыри от укусов мошек, те, что в своё время не вылезли. Солёная вода, впитавшись в кожу и раны, причиняла не меньше боли. Цурбус осознал, прибывая на краюшке сознания, что долго он не протянет. Радовался ли он такому исходу событий или страдал, кто скажет. Но из горла вырвался лёгкий хрип, уголки губ дрогнули в подобие усмешки, и Цурбус провалился в спасительный мрак, так и не осознав, что его маленькая и короткая жизнь, возможно, подошла к концу.
Хэнги, уйдя полностью в свои дела, на два дня забыл о Цурбусе и Лорени. При этом он чётко отдал утром следующего дня приказ, после того, как Бахму арестовали, пока что держать кадета взаперти. Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, он вошёл в свой кабинет уставший, как чёрт, и, завалившись на стул, разулся, закинув ноги на стол. Оттянув галстук-бант, он откинулся назад и прикрыл глаза. Тут-то и вспомнил адмирал о том, что Бахму находится в тюрьме и надо бы его проведать, поговорить, объяснить… Ну, просто выполнить долг директора.
То, что он увидел на крыше тюрьмы, его повергло не в шок, а окатило волной злости. Он схватил, стоявшего рядом надсмотрщика, который уже к вечеру изрядно поднабрался, и так тряхнул его, что тот вмиг протрезвел.
- Снять! – орал Хэнги в лицо несчастному. – Немедленно снять!
Потом, отбросив его в сторону, повернулся к замершим трём тюремщикам и, прожигая их своими гневными глазами, процедил.
- Немедленно снимите его и отнесите в лазарет. Быстро!!!
И тюремщики, обгоняя друг друга, подбежали к чуть дышащему Цурбусу, сняли его очень осторожно с цепей. Кто-то заботливо, словно мамочка, накрыл его кителем, хотя совсем недавно нещадно погоняли его пинками, тычками и оплеухами. Иренди повернулся к дрожащему начальнику, который, упав на колени, что-то жалобно бормотал. Видел бы его сейчас Цурбус. И этот человек говорил, что заставит Бахму ползать в ногах Лорени и Моски Иренди и выпрашивать у них прощение. Вот где и в чём кроется человеческая сущность. Тот, кто принижается, сам принижает, тот кто сражается, заставляет сражаться других.
- Уволен, – процедил адмирал, в бешенстве сжимая кулаки. – Уволен по статье! Убирайся с глаз долой, чтобы я больше никогда тебя здесь не видел!!!
Хэнги шёл следом за тюремщиками, нёсшими почти безжизненного Цурбуса, и кусал губы. Вот же ж, геморрой, если Бахму здесь загнётся, у него точно будут неприятности. Очень большие неприятности. А их Иренди не хотел. Потому что, если они будут, то его вздёрнут на виселице, а его сын пойдёт по миру с протянутой рукой! Чёрт бы побрал этого алкаша. Давно же хотел его убрать, так нет, всё жалел. Детки у него и больная жена…
В лазарет они попали только через пятнадцать минут. При появлении тюремщиков, нёсших Цурбуса, и Иренди, который переступил порог санитарки, врач в следующий миг вскочил со стула, отбросил порножурнал и принялся хлопотать над раненым. Некоторое время Хэнги наблюдал эту картину, потом спокойно присел на стул, на котором недавно сидел врач, и, раздражённо дёргая ногой, принялся листать журнальчик, быстро пробегая глазами по обнажённым женским грудям, попкам… кхм…и кхм… Короче, таким образом, он дал понять, что останется здесь надолго.
- Хочу сразу предупредить, – холодным тоном, продолжая бегать глазами по страницам журнала, проговорил адмирал. – Если этот человек умрёт, вы отправитесь следом за ним.
Хотел ещё что-то сказать, но, если честно, одного его вальяжного вида в лазарете было достаточно, чтобы и врач и тюремщики, и вбежавший в кабинет медбрат, тут же ринулись «вылизывать» и реанимировать бедного Цурбуса. Но не досказал Иренди по другому поводу. Его взгляд наткнулся на шикарную брюнеточку. Грудь у неё была – во! Попка – да!! И восседала она сверху на каком-то – кхм… Открывала рот в томной истоме, видно уж слишком ей было хорошо. Но не это взволновало Иренди. Его взволновало то, что брюнеточка была чем-то похожа на Данки. Такие же глаза, такой же цвет волос и, как показалось Хэнги, такие же губы… Он со злостью отбросил журнал, и это подогрело азарт несчастных, хлопотавших над израненным юношей.
Отмыв его, обработав раны, влив в Бахму не одну капельницу и зашив некоторые следы от кнута, через шесть часов и врач, и тюремщики, и медбрат присели покурить. Адмирал, сидя на стуле, подперев щеку рукой, спал, и его сон уж никак и никто не хотел тревожить. Подойдя к окольцованному нитями капельниц Бахму, врач ещё раз перепроверил бутылочки с лекарством, потом довольно кивнул. Будет жить.
====== 6 глава Правда ======
