Хаким слушал поэта с благоговением; он сдавливал желтыми пальцами поручни сиденья, выпячивая вперед голову в грудь, будто хотел взлететь. Восторженность хакима тотчас возымела действие на гостей. Застывшие, с чашечками в руках, они один за другим выражали громким шепотом свой восторг сладкозвучной касиде (Касида — ода). Женщины тоже перешептывались в обменивались понимающими взглядами,
Не меняя позы, хаким поднял руку и щелкнул пальцами. К трону тотчас приблизился казначей. Хаким что-то шепнул ему на ухо. Казначей подал украшенный бриллиантами ларец. Когда поэт произнес последние строки:
в уронил голову на грудь, достал достал пригоршню золота и высыпал в ладони Фазилю. Поэт раскланялся, благодаря за щедрое вознаграждение, и, пятясь, удалился из залы...
В полдень возбужденная знать села в экипажи и поехала прогуляться на лоно природы. Кареты покатились по главной улице Астрабада, восхищая толпу богатым убранством. Жители стояли у дворов или бежали вслед за колясками, выкрикивая приветствия.
На зеленой поляне в лесу тоже было густо от набежавшего люда. Все городские лавочники выехали сюда на большеколесых повозках. Арбы, наполненные фруктами и всевозможными сладостями, виднелись повсюду. В длинных рядах возле колес сидели торговцы насом и опиумом. Устанавливали трапецию канатоходцы. Кричали и суетились гявдары. Старик-цыган водил по рядам гиганта-медведя в кожаном наморднике, заставляя его кланяться. Зверь с добрыми глазами становился на задние лапы, плясал и отвешивал поклоны. Публика смеялась, а торговцы угощали медведя яблоками, сахаром, конфетами. В сторонке стоял со своими воинами Мир-Садык. Рядом с ним — Черный Джейран, привязанный за руку веревкой. Амбал знать не знал, куда его поведут и что с ним будет дальше, но Мир-Садык азартно поглядывал на ученого медведя, и в голосе перса зрела потешная мысль — стравить человека и дикого зверя...
Внезапно разнесся крик глашатая о приближении хакима. Люди шарахнулись в стороны, освобождая дорогу коляскам. Экипажи остановились на опушке леса. Край поляны сразу запестрел разноцветными дорогими одеждами женских платьев и мужских лебадэ. Тотчас затрубили карнаи. Над поляной, над головами народа закачались с длинными шестами в руках два канатоходца. Придворные дамы и часть мужчин сели на лужайке. Некоторые укрылись в тени деревьев и кустарников. Сам хаким в сопровождении телохранителей и его британские гости сели на верховых лошадей и поехали охотиться.
Бряцая золотой саблей, Гамза-хан прохаживался в обществе господ и посматривал на Ширин-Тадж-ханум. Она сидела среди женщин и смотрела на представление. Он хотел побыть с ней рядом и выжидал удобного случая, когда прервется представление. В этот момент к нему подошел Мир-Садык:
— Быть мне вашей жертвой, ашраф,— пролепетал он заискивающе. — Я слышал о том, что благосклонный хаким вознаградил ваши победы над врагами этой саблей. Я очень жалею, что хаким не пригласил меня во дворец, и я не увидел, как приняли вы, ашраф, этот бесценный дар...
— Дженабе-вали, я забыл ему сказать о тебе,— снисходительно улыбнулся Гамза-хан.— Но в другой раз я непременно напомню.
— Да услышит аллах слова ваши, ашраф,— заулыбался Мир-Садык и покосился на зеленую поляну. Туда, позванивая цепью, вышел цыган с медведем. Тотчас началась борьба. Ученый медведь обнимал хозяина, раскачивался, переступая с ноги на ногу, но вот цыган дал ему «подножку», и зверь завалился на спину. Публика закатилась смехом. Гамза-хан тоже засмеялся. Мир-Садык пренебрежительно сказал:
— Эти фокусы давно всем надоели... В честь вашей победы, ашраф, я хотел бы принести вам истинное удовольствие. Вы помните, ашраф, прошлым летом один амбал дрался с гявдарской собакой, там, у залива? — и перс указал рукой в сторону моря.
— Да, мне, кажется, рассказывали... Ну и что же дальше, Мир-Садык?
— Этот амбал у меня. Он здесь и сейчас схватится е медведем... Эй, лути! — позвал Мир-Садык.— Поди-ка сюда! Подведите его,— приказал он всадникам.
Фарраши тотчас выполнили приказание. Амбал остановился в двух шагах перед своим хозяином. Мир-Садык потрепал его за щеку, сказал с улыбкой:
— Мой ашраф хочет, чтобы ты повалил медведя.
Амбал покосился на веревку, которая тянулась от его руки к седлу всадника. Он ничего не сказал, только горькая улыбка набежала на его потрескавшиеся синие губы: может быть, до его сознания дошло, что он — страшная игрушка в чужих руках.
— Иди,— подтолкнул его Мир-Садык и снял с запястья металлическое кольцо, которое крепилось к веревке.— Иди-иди, не бойся...
Черный Джейран неохотно и неловко вышел на поляну. Зверь стоял на задних лапах, раскачивал головой и махал лапами: просил от зрителей награды за представление. Маленький цыганенок бегал с широкополой шляпой возле гогочущих зрителей. В шляпу летели конфеты, кусочки сахара, яблоки. Богатые господа бросали краны.
