— Разница в том небольшая, и те и другие туркмены, — озабоченно сказал Кеймир. — Беспокоит меня, как бы купцы вместе со своими верблюдами и товарами не попали в руки каджаров. Я думаю, надо предупредить торговцев об опасности.
Не раздумывая больше, Кеймир оставил на кургане половину отряда, с остальными двинулся навстречу приближающимся торговцам.
Выехав на пустынную равнину и пришпорив лошадей, челекенцы достигли такыра, по которому должен был пройти караван, и остановились. Вскоре из-за песчаных бугров, поросших тамариском, послышался звон бубенцов, и тут же на бархан выскочило несколько всадников.
Они увидели впереди отряд и сразу схватились за колчаны. Кеймир снял с головы тельпек, помахал им, прокричал, чтобы караванщики не боялись и подъехали ближе. Те, посоветовавшись между собой, повернули назад, но вскоре опять выехали на бархан. Человек двадцать, держа оружие наготове, приблизились к отряду Кеймира.
— Кто вы, откуда и куда путь держите? — спросил Кеймир.
Грузноватый и широкоплечий всадник в черном запыленном тельпеке с презрением сказал:
— Если вы калтаманы (Калтаманы — разбойники) и думаете поживиться нашим добром, то я бы не советовал даже думать об этом. Мы едем с товарами к Кияту в Гасан-Кули, и караван наш охраняют две сотни джигитов.
— Вах, хов! — засмеялся Кеймир. — Неужели мы похожи на калтаманов? Мы — люди Кията, а выехали к вам навстречу, чтобы предупредить о беде, которая вас подстерегает, — и Кеймир начал рассказывать о том, что привело его сюда.
Незаметно челекенцы были окружены со всех сторон, и теперь уже гости безбоязненно разговаривали с ними. К столпившимся конникам, отделившись от каравана, подошел средних лет человек, назвался:
— Я Сапар — купец из Ахала, друг вашего Кият-хана. Если вы его люди, то должны знать меня.
— Да, мы слышали о вас, Сапар-ага, — ответил Кеймир. — И мы сразу догадались, что караван идет к нашим берегам. И вышли встретить, чтобы спасти от беды, — и Кеймир снова начал рассказывать о вылазке каджаров.
— Вот теперь мне понятно, почему мы не застали дома Алты-хана. Нам сказали, что он отправился к морю, потому что берегом прошли персидские сотни. Но что же нам делать?
— Думаю, что надо присоединиться к нам, — ответил Кеймир. — Поставим верблюдов с товарами у стен Мисриана, а сами достойно встретим шакалов астрабадского хакима. Они обязательно поедут по этой дороге.
— Другого предложения мы и не ждали, — охотно отозвался Сапар-ага. — Как думаешь, Дурды-сердар? — обратился он к грузному всаднику.
— Думаю, не стоит терять времени на разговоры, отозвался гот.
Тотчас караван свернул с такыра и двинулся к стенам Мешхед-и-Мисриана.
Солнце клонилось к морю, когда с севера равнины донеслись выстрелы и конское ржание. Туркмены засуетились. Некоторые выехали на дорогу, чтобы встретить врага, но Кеймир повелительным тоном охладил пыл парней:
— Видно, вы забыли, йигиты, мудрость: кто не пожалеет коня, окажется пешим! Да и не пристало нам с закрытыми глазами в бой бросаться! Подождем немного, посмотрим. — с какой стороны ударить.
Поднимаясь на стремена, джигиты нетерпеливо наблюдал за приближающейся пылью. Вот в желтом облаке стали различимы скачущие всадники. Было их более пятидесяти и, судя по одежде, — каджары. Поравнявшись с развалинами, они свернули, чтобы укрыться за ними, Каджары даже не заметили стоявший караван у Мисриана, не увидели всадников, укрывшихся в засаде. С ходу они подлетели к стенам и были встречены ружейным огнем. Ехавший рядом с шах-заде Наиб-ос-Салтане, взмахнув руками, упал с седла. Бедиуз-Заман испуганно вскрикнул. Конь его пятился, тесня телохранителей. Туркмены открыли беспорядочную стрельбу. Еще несколько человек упало с лошадей. Остальные, повернув, поскакали на хивинскую дорогу.
Отстреливаясь на ходу, они помчались к урочищу Даш-Берден... Туркмены бросились следом. Может быть, догнали бы, но опять с севера нагрянула неразбериха боя. Высоко закидывая головы, с бешеным ревом неслись верблюды. Скакали всадники. Все это обрушилось на челекенцев и караванщиков. В суматохе невозможно было понять, кто свой, кто чужой. Звон сабель, ругательства, стоны, храп и ржание лошадей смешались воедино. Пальван саданул встречного каджара саблей по плечу, тот завалился на шею лошади. Сбоку налетел второй: в шлеме и панцирном одеянии. Кеймир мгновенно узнал его — Мир-Садык. Ярость захлестнула пальвана. Тот тоже угадал пальвана и мгновенно взмахнул саблей. Кеймир увернулся от удара и сам нанес такой силы удар, что сабля со звоном вылетела из рук персиянина. Повернув коня, он поскакал прочь. Кеймир бросился вдогонку.
— Остановись, дженабе-вали, если не хочешь смерти!— прокричал пальван.
