Прямая тропа вела из березовой рощи к Байнуру. Виталий Сергеевич вскоре вышел к пологому берегу. Байнур покорно ласкался у ног. Берег был окантован широкой полосой удивительно чистого гравия. Здесь камни слоистые, с крапинками слюды и металлов. Камни черные, белые, синие, голубые, зеленые, розовые… Похожие на мячи пинг-понга, на бычка-подкаменщика, на голову филина, на пятнистые яйца жаворонка…
В полукилометре от берега, мирно покачивалась рыбацкая лодка. Ловится хариус или не ловится — разглядеть почти невозможно. Но Виталию Сергеевичу так захотелось оказаться на месте того рыбака, побыть одному, забыться…
Он огляделся. Поблизости никого не было. Быстро нагнувшись, поднял плоский камень, подбросил его на ладони и, чуть спружинив в ногах, резким движением послал камень над самой водой.
— Два, пять, семь, — считал он «блины».
Вторым камнем он снял шесть «блинов». Пятым — десять. Он рассмеялся.
— Браво, Виталий Сергеевич, браво! — услышал он позади и обернулся.
Перед ним стоял Головлев. Невысокого роста, коренастый, он весело улыбался, но держался на расстоянии.
— Привет, начальник, привет! Руку не подаю, прости, вымочил! А ну, попробуй-ка ты! — сверкнул Ушаков глазами.
Головлев отыскал подходящий камень, занес руку за спину и…
— Семь… десять… Двенадцать! — воскликнул Виталий Сергеевич. — Уложил! На обе лопатки, негодный! Давай еще!
И снова Головлев одержал победу.
— Признаю! — поднял руку Виталий Сергеевич. — Признаю!
Они пошли к управлению.
— Надолго, Виталий Сергеевич?
— Должен же стройку я осмотреть?!
— Придется «Волгу» оставить, поедем на газике…
— Так, так… А еще через месяц на тракторе, а потом и на катере? Затопило, значит, дороги?
— На двух участках возле Байнура! — ответил почти по-военному Головлев. — Не наша вина, проектировщиков.
— Во что обойдется ремонт и прокладка новых дорог?.. Ну, ну, говори!
— Тысяч на сто пятьдесят потянет.
— Протянуть бы виновника вдоль спины хорошей дубиной! — сказал решительно Ушаков. — Значит, сто пятьдесят тысяч советских людей мы обсчитали на рубль… А придет этот проектировщик в магазин, и попробуй на гривенник его обсчитать, он книгу жалоб потребует, он покажет тебе, что значит им заработанный гривенник!
Головлев молчал.
— Чего ж ты молчишь?
— Генеральный проектировщик у нас Гипробум, а у него около двадцати субпроектных организаций… Здесь, как на шахматной доске, передвинь одно, и все придет в движение. Субподрядные организации в разных областях и в разных министерствах. С одной перепиской сплошная волокита. Четвертый раз меняют привязку силовой подстанции и четвертый раз предъявляют к оплате счета.
— Ты это оставь! — бросил через плечо Ушаков. — На то здесь находишься. Протестуй, предъявляй рекламации!
— Я протестую, — сказал Головлев и к чему-то добавил: — До них не достанешь, у них свои боги!..
«Вот даже как! — подумал Виталий Сергеевич, но не обиделся. Смелые, сильные люди ему всегда импонировали. — Не чета Мокееву. Это к лучшему».
— Знал бы заранее, что приедете…
— Время есть, успеешь высказаться, — перебил Виталий Сергеевич.
По узкой тропе Головлев ступал в след Ушакову, но разговор они продолжали. Говорил Ушаков:
— В поселке улицы грязноваты, гравия пожалели… Тротуары надо достроить… И цветы, и песочек там тоже нужны… Рабочих хватает?
— Жилья маловато.
— Жилья! А средства, отпущенные государством, освоишь?! То-то, что нет!
— Генерального плана города не имею еще…
— Один квартал многоквартирных каменных домов в любом плане встанет.
— Могут быть трения с банком. Обвинят в перекачке средств со статьи на статью. Прекратят финансирование.
— Думать о людях надо, а с банком договоримся!
— Ну, если так! — подхватил Головлев.
Ушаков улыбнулся. Понял, что сразу же вырос в глазах Головлева. Не каждый решился бы взять на себя такую ответственность.
Осмотром промбазы Виталий Сергеевич остался доволен. Главное, вся поступающая техника сразу же находила себе применение. Здесь будут делать большой бетон, превращать круглый лес в брусья, доски и половую рейку. Отсюда на строительные площадки повезут оконные и дверные переплеты, бетонные перекрытия, блоки и арматуру…
Оставшись с глазу на глаз с Головлевым, он прямо спросил:
— А как настроение у людей?
— Хорошее. Людям работу давай. Каждому заработать хочется.
— А по-честному? — потребовал секретарь крайкома.
— По-честному? — Головлев непонятно чему улыбнулся. — Почты своей пока нет — проживем. За письмами и газетами в соседний поселок машину гоняем… И без милиции обходимся! А вот с мясом и маслом у нас перебои. Фонды бы увеличить.
— Хватил под ребро! — сказал Ушаков. — План поставок в прошлом году не выполнили. Худо было с кормами. Сейчас положение выправляем.
— Виталий Сергеевич!
— Что?
— С Дробовым я говорил. Каждый улов его рыбаки везут на приемо-сдаточный пункт. Почему бы им не сдавать нашему магазину?
— Рванули, братцы-руководители! — осуждающе покачал головой Виталий Сергеевич. — Сегодня у Дробова улов: хватило тебе и рыбзаводу. А завтра не повезло: не осталось и в холодильниках. Нет! Надо искать другой выход.
