Я хотела было язвительно полюбопытствовать, чем же он занимался только что, но побоялась услышать ответ, что все продемонстрированное было лишь подготовкой к мыслительному процессу. Тем временем, Михаил развернулся и пошел по дорожке, огибающей дом, в сторону заднего двора. Лилит склонилась ко мне и пояснила:
— У Михаила лет в двенадцать проснулась способность предсказывать будущее, но видения его так метафоричны, непонятны и зыбки, что частенько понять, что он видел, можно только после того, как событие произошло, — ведьма раздраженно поджала губы и двинула бровями. — Из-за этого малыш очень редко в последние годы заглядывает в будущее. Это ж и травы воскурить, и силу внутреннюю выпустить, чтобы она все тело заняла, и в собственные мысли по-особенному заглянуть... А там такое, бывает, встречается!..
Старуха с разочарованием махнула рукой и посмотрела вслед скрывшемуся за углом парню. Ого! Очень хорошо понимаю ее — такой полезный дар, а использовать себе во благо можно только с очень большим трудом! Но это не точно.
На ужин были тушеное мясо с овощами и салат из какой-то незнакомой мне зелени. Только проглотив первый кусочек, я поняла, как безумно проголодалась, поэтому поддерживать диалог даже на текущем уровне было невозможно.
Лилит с усмешкой смотрела на меня, с явной неохотой ковыряясь в собственной тарелке. В ответ на мой вопросительный взгляд, старуха пояснила:
— Ненавижу полезную еду, — она с подозрением покрутила вилку с насаженным на нее кубиком кабачка. — Совсем Кали с ума сходит с этим своим здоровым образом жизни — даже котлеты не жареные у нее, а на пару!
Лилит скривилась в абсолютном омерзении.
— Она скоро так и гонять бросит, и с мужчинами встречаться перестанет, — еще более печально продолжила дочь огня, все-таки прожевав кабачок. — И что мне тогда делать прикажешь? С кем дружить?
— Со своей кукушечкой? Ой... — вырвалось у меня прежде, чем я успела осознать кому и что я говорю.
Да уж, Николетта! С детства мне все говорили, что язык мой — мой же и злейший враг. И, хотя работа в конторе Готлиба с блеском доказала обратное, я все рано, как говорится, нет-нет, да и да. Вопреки моим опасениям, Лилит надтреснуто рассмеялась, кивком головы подтверждая мою правоту.
— И каким же образом, а главное, о чем, мы можем с тобой договориться, ведьма? — усмехнулся я, откидываясь на спинку стула.
Странно, что стихийница заговорила об этом сама. Или я совсем разучился разбираться в людях, или ей от меня было нужно что-то такое, что пиритка совсем не одобрит. При этом, Кали не выглядела смущенной. Значит, интересы старухи не сильно расходится с интересами остальных. Что ж, послушаем.
— Не хами, дружок, — почему-то обиделась на "ведьму" Кали. — Думаешь, я не вижу, как ты на нашу внучку смотришь?
Улыбка стихийницы стала настолько похожа на оскал, что я невольно поежился. Вот, значит, на чем она меня подловила. Умно. А ты, Кемстер, если б лучше за собой следил, не оказался бы снова между двух огней. Причем, в прямом смысле слова — Лилит явно взялась опекать девчонку, несмотря на то, что та явно больше тянется к Кали, которая неприятно меня удивила своей осведомленностью. Уже смирившись с тем, что ты — последний, очень не хотелось поддаваться пустым надеждам. Да и решать такие вопросы, как мне всегда казалось, следует двоим, без участия старой сводницы.
— Что ты предлагаешь? — я вопросительно приподнял брови, внимательно следя за ведьмой.
— Женись на Летте, — тихо бросила она, перегнувшись через стол. — До того, как она предстанет перед Праматерью. Мы понятия не имеем, что за игру ведут высшие силы, а Лилит — хоть и любимая дочь старика Огня, но далеко не единственная. Мы можем пообещать Праматери вернуть недостающую стихию, но вот насколько она нужна в сложившемся равновесии? Почти сто лет — срок не маленький, высшие силы вполне могли договориться между собой о чем угодно. Поэтому ваш брак будет всяко надежней, чем то, что мы придумали...
— Ты простая такая, — насмешливо фыркнул я. — Женись! А ничего, что это должно быть добровольное решение со стороны девушки?
Я-то, конечно, не против, марена оказалась очень... необычной. По нашим меркам, тридцать лет — совсем детский возраст, а в том мире, где он выросла, насколько я понял из объяснений Алекса, она считалась взрослой женщиной, способной принимать решения. В том числе, в вопросах брака.
Только несмотря на то, что между нами пропасть прожитых лет и граница между мирами, было кое-что еще, в чем признаваться старухе я не собирался. Как на зло, в голове замелькали воспоминания о то ли снах, то ли видениях, в которых неизменно присутствовала беловолосая девчонка. "Значит, вот такая я особенная девочка" — эхом прозвучали ее слова из последнего видения, посетившего меня в Древней Пуще. Я помотал головой, сосредотачиваясь на том, что там говорила стихийница.
