— Слушайте, ребят, а он точно намерен меня убить? Может, есть какие-то варианты или условия, при которых он... гм... передумает? — я вопросительно приподняла бровь, переводя взгляд с одного на второго.
— Не-а, — ухмыльнулся Амери. — Не знаю, что сказал посредник эльфу, но я своего хорошенько расспросил...
Его улыбка стала еще более неприятной, сразу давая понять, что беседа была отнюдь не дружеской.
— Я не имею привычки пытать своих заказчиков, — холодно процедил первый похититель, подтверждая мои невеселые догадки.
— Ну так и я не пытал, — пожал плечами Гора Мышц, отворачиваясь. — Так, детали уточнил... А то, что он оказался таким слюнтяем, так это его проблемы. Ну, и лорда Икиеля, конечно.
— Фил, — позвала я максимально жалостливо. — А что он еще сказал?
Понятно, что предыдущий обладатель этих знаний прожил недолго, но очень хотелось верить, что ярко и насыщенно. Наемник придержал лошадь, благо, мы выехали на более-менее широкую улицу, которая позволяла ехать двоим всадником рядом, не мешая друг другу, а так же людям, бредущим по своим делам вдоль домов. На нас то и дело суетливо оглядывались, творя какое-то явно охраняющее их знамение, но никакой помощи от них точно ждать не следовало.
Что ж, и не в таких переделках бывала. Чего стоила история, когда Готлиб позвонил и в жесткой форме велел "лечь на дно и не высовываться". На мой вопрос, в какую дрянь он умудрился втянуть своего лучшего на тот момент юриста, он послал меня на три общеизвестные буквы и перевел на карточку два месячных содержания. Я тогда приехала к Гуте, и мы некоторое время пытались взаимодействовать, не предпринимая попыток убить друг друга. У меня получалось лучше, у тетки — критично хуже, поэтому когда и через две недели от начальства не было ни ответа ни привета, она вызвала Лилит и та забрала меня к себе. Ей как раз была нужна высококвалифицированная помощь в подвязке огуречных плантаций.
Старый гоблин явился пред мои очи лично спустя еще четыре дня, сказал старухе, что забирает ее подсобницу. Лилит фыркнула, но завернула мне с собой три бутерброда и отпустила с миром. Дело было поздним вечером, поэтому дорогу до своего дома я не то, что не запомнила — даже не разглядела. Высадив меня у подъезда, начальник бросил: "Жду тебя завтра к десяти!" и втопил педаль газа.
Потом мне периодически звонили какие-то темные личности с угрозами, но так как ничего не происходило, я устала бояться и просто вносила номера в черный список. Видимо, в сложившейся ситуации произошло нечто подобное — похныкав в свое удовольствие, я успокоилась и снова начала думать конструктивно. Пока меня никто не убивает и даже не пытается — какой смысл дергаться.
— Что ты — марена, — неожиданно начал перечислять наемник, отвечая на мой вопрос. — Что сила Океана в тебе проснулась, но ты понятия не имеешь, что с ней делать... Ха-ха!.. Не имеешь, ага, как же!.. Сказал, что Икиель хочет скормить тебя своим песикам, чтобы быть уверенным в твоей смерти... Ну, в это я как раз верю — у эльфа их пять или шесть, жрать они хотят регулярно, а из их пастей еще никто целым не выбирался. Что еще? Про цацку эту вашу говорил что-то... мол, могущество она дарует только тебе и только ты можешь ей распорядиться, потому как она мамке твоей принадлежала... Да и все, пожалуй.
Яснее не стало, но перспектива быть съеденной совсем не обрадовала. Придется хорошенько поработать языком, может, удастся выторговать себе время, а там и Кали с Лилит что-нибудь придумают. Или Ловец все-таки выследит меня. В конце концов, разве это не по его части?!
— Господа, а если мы сделаем вот что... — наемники слегка оживились, выслушав мой план.
Кажется, мне готовы были помочь прямо сейчас.
С наемниками, впихнувшими меня в какой-то пропахший немытыми животными двор, расплатился привратник, отсыпав Филу золота, а Лауисиэлю вручив какой-то замызганный кусок кожи, в котором я с омерзением опознала карту. Очень хотелось надеяться, что шкура раньше принадлежала все-таки животному.
Этот же охранник впихнул меня в дом, где я прошла по коридорам, с начала времен не видевшим тряпки и швабры, и, спустя каких-то несколько минут оказалась в квадратной комнате. На зал она не тянула, но прямо напротив двери, на возвышении, стояло здоровенное старинное кресло, вполне тянувшее на трон. В нем и расположился высокопоставленный субъект.
Аарин Икиель оказался низеньким, плюгавым, но безусловно остроухим. Крайне неприятный облик дополняли большие залысины и длинный тонкий нос, что вопиюще противоречило моему убеждению в поголовной красоте эльфов. Диалог начался странно:
— Это точно она?
Он что же, не знал, как я выгляжу? Странно, мне уже начало казаться, что здесь каждая собака знает меня в лицо! Ко мне приблизился другой остроухий тип, долго водил вокруг моей головы руками, распространяя вокруг себя запах каких-то странных благовоний, больше похожий на общеизвестный гербарий из стран третьего мира. Но, наконец, вынес вердикт на эльфийском языке. Понятия не имею, что он сказал своему начальнику, но тот с довольным видом кивнул.
