Она смотрела на того, кто пришел за ней — без тени стеснения, стесняться давно было нечего — она была той, кем была и ничего уже не изменить. Тот, кто пришел за ней — был на голову ниже молодого офицера, он был одет в штатское — дорогой костюм, пальто. Тем не менее — выправка выдавала в нем военного.
— Я вас не знаю.
— Зато я вас знаю. Ключи — протянул он руку.
— Отец, она арестована с десятью килограммами взрывчатки. Это коммунистка.
— Иди обедать. С синьором Хосе[29] я сам все решу. Ключи.
Молодой офицер достал из кармана ключи.
— Как хочешь, отец, но я с тобой не согласен.
— Иди…
Когда офицер вышел за дверь, штатский — отомкнул наручники, снял с себя пальто и протянул ей.
— Я капитан Гонсало де Сантьяго. Внизу ждет машина. Идти сможете?
Она кивнула.
— Что происходит? — спросила она, когда старомодный Линкольн мчался по полупустым чилийским улицам.
— Прежде всего, я хочу принести вам извинения за своего сына. Молодость не всегда преимущество, а он к тому же горяч. Испанской крови в нем уже намного больше, чем русской.
— Вы русский? — спросила баронесса?
— Наполовину. Моя мать русская. Отец — испанский офицер. Альберто русский уже на четверть. Все меняется.
— Вы испанец? Тогда что вы здесь делаете?
— Вы про меня или про моего сына?
…
— Альберто здесь… скажем так, познает всю мудрость жизни. Я же — приехал, чтобы всю мудрость жизни не познали вы. Хорошо, что подполковник Краснов сумел мне дозвониться. Здесь край света…
— Познает всю мудрость жизни? — спросила баронесса — так вы называете участие в пытках?
— Позвольте вопрос — вы коммунистка?
— Нет.
— Но вы ненавидите нацизм, так?
…
— Можете быть со мной откровенны. Вашу историю я знаю.
Баронесса посмотрела на него. Машина уже уходила в горы…
— Кто вы?
— Граф де Сантьяго. Патриот Испании и, по мнению многих — фашист. Поживете у меня, пока я не улажу ваши недоразумения с правительством этой страны. Потом вы сможете покинуть эту страну — если конечно, не захотите здесь остаться…
Гасиенда[30] де Сантьяго — была в горах, на полпути между Сантьяго и Вальпараисо, главной базой чилийского ВМФ. Двухэтажный дом посреди каменной пустоши. Около дома — несколько машин…
Ей отвели комнату на втором этаже и дали одежду, чтобы переодеться. Бежать отсюда было некуда…
Граф де Сантьяго появился на следующий день, предложил прогуляться. Баронесса усмехнулась, видя, как граф вооружается винтовкой ФАЛ.
— Уладили вопросы с правительством Чили?
— Уладил. Не бойтесь, я вас не застрелю. Это для самообороны…
Вместо туфель — она надела армейские ботинки — и они пошли по каменной осыпи в горы. Баронесса прекрасно понимала, что с этой прогулки может и не вернуться…
— Итак? — спросил он, когда дом был едва виден в темноте.
— Итак? — отозвалась она.
— Странная у нас компания, не находите? Я — испанский фашист. Вы — французская, и похоже, что и израильская шпионка. Я — потомок русских офицеров. Вы — супруга потока русских офицеров…
— Тесен мир.
— Да, и причудлива жизнь. А уж смерть — тем более…
— Кстати, про смерть — намеренно обострила она — вам не кажется, что мы отошли достаточно далеко от дома.
— Перестаньте. Я же сказал, что не застрелю вас.
— Тогда зачем мы здесь?
— А зачем вы привезли в Чили десять килограммов взрывчатки?
…
— Я могу вам назвать имя человека, которого вы хотели убить. Но думаю, делать это не стоит. Я задам вам другой вопрос — а это стоит того?
— Что — это?
— Продолжать охоту. Этот человек стар и скоро и так умрет. Он уже болен настолько, что не встает.
— Если он умрет своей смертью, это будет плевком на могилы десятков миллионов которых нет по его вине. Десятков миллионов.
— Вы говорите как коммунистка.
— Ну а вы — как фашист.
— Так я и есть фашист. А вот вы — коммунисткой никогда не были. Вы — маленькая девочка, которую случайно зацепили зубчатые колеса режима, верно?
…
— Кому вы мстите?
— Вам! — выкрикнула она — вам, ублюдкам! Ублюдок нацистский!
Она бросилась на него и попыталась схватить винтовку, рассчитывая на то, что он ее застрелит. Но он был намного сильнее, и потому просто отстранил ее.
— Ублюдок, собака, подонок! Вы ворвались в мою жизнь! Ты хоть представляешь, что такое, когда тебя насилуют?!
— Представляю. Я не раз наблюдал за тем, как коммунисты насилуют страну за страной. Моего отца — едва не убили троцкисты. Они пришли за ним… он сумел бежать… по крышам. Если бы они схватили его — то пристрелили бы как Сотело[31]. Или как Суховича[32].
…
— Но я хотел поговорить с вами о другом. Вы никогда не задумывались вот над каким вопросом, сударыня… Вы помните шестьдесят восьмой год?
…
